В центре Москвы сносят бывшую казарму Трехгорки: жители требуют спасти 120-летний дом
Жители ЦАО просят Мосгорнаследие остановить демонтаж и сохранить историческое здание.
Москва умеет удивлять парадоксами. В одном квартале старые промышленные корпуса превращают в модные пространства, рестораны и офисы, рассказывая о бережном отношении к наследию, а буквально в нескольких минутах ходьбы может исчезнуть здание, которое само является частью той же истории. На Пресне разгорелся новый спор вокруг бывшей казармы рабочих Трехгорной мануфактуры. Речь идет о доме по адресу Большой Предтеченский переулок, 17/9, строение 1. Здание построили в 1904 году для рабочих знаменитой Трехгорки. Сегодня это семиэтажный кирпичный дом, которому больше 120 лет. И сейчас его судьба оказалась под вопросом. Летом 2026 года на объекте появились рабочие и начался демонтаж внутренних конструкций. Жители Пресни опасаются, что следующим этапом станет разборка исторических частей здания. Они направили обращение в Департамент культурного наследия Москвы и попросили остановить работы, провести историко-культурную экспертизу и рассмотреть возможность включения дома в перечень выявленных объектов культурного наследия. Но здесь есть еще один важный слой истории. Дом уже признан аварийным и подлежащим сносу распоряжением правительства Москвы от 12 декабря 2023 года № 906-РП. Это подтверждается материалами Московского городского суда, который рассматривал спор о переселении жильцов. Получается практически классическая для старой Москвы коллизия: для одних это аварийный жилой дом, который необходимо освободить и снести, для других — редкий фрагмент истории промышленной Пресни, который сначала необходимо исследовать и попытаться сохранить. И вопрос теперь не только в судьбе одного дома. Вопрос в том, сколько исторической Москвы еще можно потерять под формулировкой «аварийное здание».
Дом, в котором жили рабочие Трехгорной мануфактуры
Сегодня адрес Большой Предтеченский переулок, 17/9, строение 1 мало кому скажет что-то особенное. Это семиэтажное кирпичное здание, встроенное в обычную городскую ткань Пресни. Но его история начинается в эпоху, когда Москва была совсем другой. Рядом находилась одна из крупнейших московских фабрик — Прохоровская Трехгорная мануфактура. Предприятие сформировало вокруг себя не только промышленную территорию, но и целый мир: производственные корпуса, склады, общественные здания, жилье, казармы, объекты социальной инфраструктуры. Рабочий человек в дореволюционной Москве зачастую жил буквально рядом с фабрикой. Это было логично: смена закончилась, несколько минут пешком — и ты дома. Поэтому при крупных предприятиях возникали целые комплексы рабочего жилья. Казарма в Большом Предтеченском переулке была частью этой системы. Здание построили в 1904 году. Первоначально оно было четырехэтажным и предназначалось для спален рабочих Трехгорной мануфактуры. Позднее, уже в конце 1940-х годов, его надстроили до семи этажей. При этом основной архитектурный облик здания удалось сохранить. То есть перед нами не просто старый жилой дом. Это материальный след того времени, когда фабрика определяла жизнь целого района.
Почему Пресня так дорожит такими зданиями
Пресня — один из тех московских районов, где промышленная история буквально встроена в город. Здесь сохранились корпуса Трехгорной мануфактуры, здания, связанные с рабочим поселением, исторические переулки и объекты, напоминающие о событиях конца XIX — начала XX века. Сегодня бывшие фабричные корпуса получают новую жизнь. Их приспосабливают под современные функции, реставрируют фасады, открывают общественные пространства. И именно на этом фоне история дома в Большом Предтеченском переулке выглядит особенно болезненно. С одной стороны, Москва активно переосмысливает промышленное наследие. С другой — отдельное здание, напрямую связанное с той же Трехгоркой, оказалось в списке объектов, которые город рассматривает с точки зрения сноса. При этом речь идет не о случайной кирпичной постройке послевоенного периода. Дом появился в 1904 году — еще до революции, когда Трехгорная мануфактура была важнейшим промышленным предприятием Москвы. Для жителей это и стало главным аргументом. Они считают, что прежде чем окончательно разбирать здание, необходимо выяснить его историческую и архитектурную ценность.
Что сохранилось внутри 120-летнего дома
Самое интересное в этой истории — не возраст здания сам по себе. В старом доме сохранились детали, которые рассказывают о его происхождении гораздо лучше любой таблички. Среди таких элементов — сложный фасадный декор, кованые ворота, чугунные лестницы и метлахская плитка. Для современного строительства это практически музейные вещи. Сегодня лестница — это функциональный элемент. Плитка — материал отделки. Ворота — часть входной группы. А в историческом здании они превращаются в документы. По ним можно понять, как строили больше века назад, какие материалы использовали, насколько серьезно относились к общежитиям для рабочих, как выглядела архитектура промышленной Москвы начала XX века. Особенно важен тот факт, что здание не осталось исключительно «дореволюционным экспонатом». Его надстроили в советское время, и оно продолжило существовать как часть городской жизни. Получился своеобразный архитектурный слоеный пирог. Нижняя часть напоминает о дореволюционной фабричной Москве. Надстройка — о советском периоде. Современное состояние — о попытках города решить проблему старого и аварийного жилого фонда. Именно такие здания зачастую оказываются наиболее интересными для историков: они показывают не один конкретный момент, а сразу несколько эпох.
Отдельная деталь, которая делает историю еще интереснее, — имена архитекторов. Здание связывают с архитекторами Сергеем Соловьевым и Владимиром Апышковым. Оба были заметными фигурами московской архитектуры начала XX века. Сергей Соловьев известен, в частности, участием в реставрационных работах на крупных исторических объектах Москвы, включая храм Василия Блаженного и Успенский собор Кремля. Владимир Апышков — архитектор, работавший на рубеже XIX–XX веков, известный прежде всего произведениями, связанными с модерном и поисками нового архитектурного языка. И это меняет восприятие здания. Можно было бы сказать: «Старая казарма, которую построили для рабочих». Но если за объектом стоят конкретные архитекторы, а в его облике сохранились характерные исторические элементы, разговор уже идет не просто о возрасте дома. Возникает вопрос: почему объект с такой историей до сих пор не получил полноценной защиты как объект культурного наследия? Именно на это сейчас хотят получить ответ жители.
Дом не является памятником — и в этом главная проблема
Здесь важно не запутаться в юридических статусах. Жители требуют включить здание в перечень выявленных объектов культурного наследия. То есть на сегодняшний день речь не идет о том, что дом уже является официально зарегистрированным памятником архитектуры федерального или регионального значения. Это принципиально важно. Именно отсутствие полноценного охранного статуса, по мнению активистов, создает ситуацию, в которой историческое здание может оказаться под угрозой уничтожения. В обращении жители предлагают сначала провести историко-культурную экспертизу. Логика простая: если объект действительно обладает достаточной исторической и архитектурной ценностью, это должно быть установлено профессионально, а не решаться только исходя из его технического состояния. Пока же ситуация развивается в обратном направлении. Сначала здание признали аварийным и подлежащим сносу. А теперь жители пытаются добиться того, чтобы до окончательного исчезновения здания специалисты успели ответить на вопрос: а нельзя ли его сохранить?
Почему дом признали аварийным
Здесь у другой стороны конфликта есть вполне понятный аргумент. Дом действительно имеет очень солидный возраст. Он был построен более 120 лет назад и использовался как специализированный жилой фонд. В материалах судебного дела 2026 года прямо указано, что на основании распоряжения правительства Москвы от 12 декабря 2023 года № 906-РП многоквартирный дом по адресу Большой Предтеченский переулок, 17/9, строение 1 был признан аварийным и подлежащим сносу. Более того, вопрос уже вышел за рамки теории. Город занимается переселением жильцов. В судебном споре рассматривалась ситуация с жильцами коммунальной квартиры в этом доме. Им предлагалось новое жилое помещение взамен комнат в аварийном здании. В распоряжении Департамента городского имущества от 18 июля 2025 года фигурировала отдельная трехкомнатная квартира общей площадью 167,7 кв. м в качестве натурального возмещения. То есть речь идет не о том, что власти внезапно решили снести красивый старый дом, не думая о людях. Есть официально установленный аварийный статус, процедура переселения и судебные решения. Именно поэтому история оказывается настолько сложной.
Аварийный — не значит исторически бесполезный
Вот здесь и возникает главный архитектурный спор. В Москве немало исторических зданий, которые находятся в плохом состоянии. Но плохое состояние само по себе еще не отвечает на вопрос, что именно нужно делать со зданием. Можно снести. Можно разобрать и построить заново. Можно законсервировать. Можно провести реставрацию. Можно реконструировать. Можно сохранить фасады и исторические элементы, полностью заменив внутренние конструкции. Можно приспособить объект под другую функцию. Выбор зависит от технических исследований, охранного статуса, градостроительных ограничений и экономической целесообразности. Но в случае с бывшей казармой жители хотят сначала поставить вопрос именно об исторической ценности. Потому что если здание будет разобрано полностью, вернуть его уже невозможно. Даже если через несколько лет появится идея восстановить фасад, это будет уже реконструкция по проекту, а не сохранение подлинного здания. И вот тут проходит очень тонкая граница между реставрацией и новоделом.
Почему жителей особенно пугает слово «демонтаж»
Согласно публикации «Москвич Mag», летом 2026 года на объекте появились рабочие без опознавательных знаков и начали разбирать внутренние конструкции. Жители опасаются, что работы могут затронуть и исторические части здания. Для обычного ремонта демонтаж внутренних конструкций может быть совершенно нормальной процедурой. Но для старого здания возникает другой вопрос: что именно разбирают и на каком основании? Если демонтируются поздние перегородки, инженерные элементы или аварийные конструкции, это одна ситуация. Если вместе с ними уничтожаются исторические лестницы, плитка, ворота, элементы фасада или другие оригинальные детали — совершенно другая. Поэтому активисты и требуют вмешательства Департамента культурного наследия. Им нужно понять, какие работы идут на объекте, кто их проводит и что произойдет с историческими элементами здания.
Еще один любопытный момент — обращение поддержали не только непосредственные жильцы спорного здания. Под обращением подписались советы многоквартирных домов с нескольких улиц и переулков Пресни — от Спиридоновки до Шмитовского проезда. Это показательно. Когда жители одного дома пытаются решить проблему своего здания, чиновники могут рассматривать ситуацию как локальный жилищный вопрос. Но когда за исторический объект выступает целая группа соседних домов, история приобретает совершенно другой масштаб. Для жителей Пресни это часть их района. Не абстрактный объект недвижимости, а здание, которое они видят каждый день. Именно поэтому спор касается не только площади, стоимости квадратного метра или возможности переселения. Он касается того, какой будет Пресненский район через 10–20 лет.
Рядом — музей и память о Трехгорке
У бывшей казармы есть еще одно важное преимущество с точки зрения исторического контекста. Она находится рядом с объектами, связанными с историей Пресни и Трехгорной мануфактуры. В частности, неподалеку расположен Историко-мемориальный музей «Пресня», а сама территория насыщена историческими зданиями и городскими пространствами, связанными с промышленным прошлым района. Кроме того, территория относится к зоне выявленного объекта археологического наследия «Территория культурного слоя “Села Три горы”, XV–XVI вв.», что отдельно отмечают жители в своем обращении. Это означает, что ценность места определяется не одной постройкой. Важен весь исторический ландшафт. И здесь бывшая рабочая казарма становится частью большого рассказа. Фабрика. Рабочие. Жилье. Революционные события. Советская Москва. Постиндустриальная Москва. Редевелопмент. И наконец — современная борьба за сохранение того, что осталось.
У Трехгорки уже есть своя история исчезновения
Для Пресни эта тема особенно болезненна еще и потому, что район уже терял исторические здания. В 2024 году сообщалось о сносе бывшего Дома культуры Трехгорной мануфактуры на Трехгорном Валу, 6. Здание имело статус объекта культурного наследия федерального значения, однако от исторического сооружения фактически остались только две стены. История Дома культуры стала одним из самых ярких примеров того, насколько формальный охранный статус не всегда означает сохранение здания в привычном смысле. В здании первоначально находились кухня и столовая для рабочих. В 1929 году его перестроили под Дом культуры имени Ленина. Позднее объект серьезно пострадал от пожара. В результате от исторического здания сохранилось гораздо меньше, чем можно было бы ожидать от памятника. И теперь рядом появляется новый спор — уже вокруг бывшей рабочей казармы. Поэтому опасения жителей вполне понятны. Они не хотят через несколько лет обнаружить на месте еще одного исторического объекта стройплощадку и красивую визуализацию нового здания.
Казармы Трехгорки — это целая система, а не один дом
История рабочего жилья Трехгорной мануфактуры вообще гораздо масштабнее одного адреса. В официальных историко-культурных материалах Москвы описывается целая система жилой застройки, связанной с фабрикой. В конце XIX — начале XX века на территории, связанной с Прохоровской мануфактурой, строились каменные казармы для рабочих, причем существовали разные типы жилья. Были помещения для холостых рабочих, семейных рабочих, семей с детьми и сезонных работников. То есть это была не случайная социальная инфраструктура. Рабочее жилье являлось частью самой организации фабрики. Предприятие не просто производило ткань. Оно формировало вокруг себя среду, в которой люди работали, жили, питались, отдыхали и проводили большую часть своей жизни. Поэтому сохранившаяся казарма — фактически один из материальных элементов этой системы.
И это не единственный дом, связанный с рабочими Трехгорки
Поблизости сохранились и другие исторические здания рабочего поселения. Например, в городских справочных материалах отдельно упоминается спальня рабочих «Товарищества Прохоровской Трехгорной мануфактуры» на Рочдельской улице, 14А, построенная в 1910 году. Она обладает признаками памятника архитектуры и имеет статус исторически ценного градоформирующего объекта; ее фасад включен в предмет объединенной охраны ряда исторических кварталов. На Трехгорном Валу также сохранились бывшие казармы рабочих. Например, дом № 8 относится к зданиям, построенным для проживания работников Прохоровской Трехгорной мануфактуры. Получается своеобразная историческая цепочка. Если отдельные элементы этой цепочки исчезают, город постепенно теряет возможность прочитать собственную историю непосредственно по улицам. Можно оставить один красивый корпус фабрики и рассказать туристам о Трехгорке. Но совсем другое — когда сохранились одновременно фабрика, рабочее жилье, общественные здания и историческая планировка. Тогда человек может буквально пройти по району и увидеть, как была устроена жизнь промышленной Москвы.
Что известно о бывшей казарме рабочих Трехгорки
Параметр
Данные
Адрес
Москва, Большой Предтеченский переулок, 17/9, стр. 1
Год строительства
1904
Первоначальное назначение
Казарма / спальня для рабочих Трехгорной мануфактуры
Минтранс России объявил конкурс среди регионов на запуск проекта по развитию беспилотной аэрологистики. Победитель станет площадкой для отработки доставки грузов дронами.
Речь о складе площадью 117 тыс. кв. м. При замене стандартной стали С355 на высокопрочную Powerweld 420 вес металлоконструкций покрытия снизился почти на 20% — с 5,4 тыс. до 4,35 тыс. тонн.
07-09-2026 12:28
3 
