Эдита Пьеха и история старинного петербургского дома, где жила певица в советское время
Есть в Петербурге дома, которые легко пройти мимо, если смотреть на город только как на набор достопримечательностей.
Они не стоят на туристических площадях, не окружены постоянной толпой и не попадают на первые страницы путеводителей. Но стоит узнать историю одного такого здания — и привычный маршрут вдруг становится совершенно другим. Доходный дом С. И. Пенякова находится по адресу 5-я Советская улица, 4 / Прудковский переулок, 4. Здание построено в начале XX века по проекту архитектора Михаила Сонгайло; источники датируют его 1906 годом, а сведения об объекте культурного наследия также указывают 1912 год. Архитектурный стиль здания определяют как необарокко. Сегодня этот адрес особенно легко найти по другому ориентиру — Большому концертному залу «Октябрьский». БКЗ появился здесь уже в советскую эпоху: его открыли осенью 1967 года, а первый концерт для строителей состоялся 25 октября. Современное здание проектировала группа архитекторов во главе с Александром Жуком; в архитектуре использованы стекло и сааремский доломит. Но между старым доходным домом и советским концертным залом есть гораздо больше общего, чем может показаться на первый взгляд. Это история одного городского квартала, который пережил смену эпох, изменение функций зданий, коммунальное расселение, капитальные ремонты, появление советской архитектуры и превращение частных историй жильцов в часть городской памяти. А еще здесь есть Эдита Пьеха, Александр Броневицкий, квартира с десятком дверей, старые паркеты, толстые кирпичные стены, гараж с «Волгой» и соседний гараж с мотоциклом «Ява». Именно поэтому историю этого дома интереснее рассматривать не только как биографический сюжет, но и как архитектурную историю Петербурга XX века — от доходной застройки до советского быта и современной городской среды.
Дом, который оказался между двумя эпохами
Доходный дом Пенякова стоит в очень характерной для Петербурга городской ситуации: историческая застройка здесь буквально соседствует с крупным объектом советской архитектуры. С одной стороны — старый дом начала XX века с пластикой фасада, характерной для петербургского необарокко. С другой — монументальный БКЗ «Октябрьский», построенный уже в 1960-е годы как современный общественный объект. Это особенно интересно именно с точки зрения архитектуры. Доходный дом Пенякова проектировался в совершенно другой логике. В начале XX века город активно застраивался многоквартирными домами, рассчитанными на получение дохода от аренды. Фасад должен был одновременно соответствовать городским нормам, демонстрировать статус владельца и привлекать потенциальных жильцов. Дом на 5-й Советской улице — как раз такой пример. Он имеет два адреса: 5-я Советская улица, 4 и Прудковский переулок, 4, поскольку занимает угловое положение и работает сразу на несколько направлений городской застройки. В архитектурных каталогах его относят к необарокко, а автором проекта называют Михаила Сонгайло. Само угловое расположение здесь имеет большое значение. В петербургском городе угол квартала редко бывает архитектурно нейтральным: именно здесь здание должно одновременно «разговаривать» с двумя улицами. Поэтому угловые части часто получают более выразительную пластику, эркеры, декоративные акценты или усложненную композицию. В описаниях дома Пенякова отмечаются эркеры, арочные окна, колонны и высокий антаблемент, а также дополнительные объемы, формирующие внутреннее пространство здания. Именно такие детали помогают понять, почему перед нами не просто старый многоквартирный дом, а характерный представитель петербургской доходной архитектуры. Сегодня фасад может восприниматься как привычная часть городской панорамы. Но если остановиться напротив и посмотреть на него не как на фон, а как на самостоятельное произведение архитектуры, становится заметно, насколько тщательно рассчитана его композиция. И в этом заключается одна из главных особенностей Петербурга: историческая архитектура здесь часто продолжает жить не в виде музейного экспоната, а в качестве обычного жилого дома.
Кто построил дом Пенякова
История самого участка уходит еще дальше, однако подробности о прежних владельцах гораздо менее известны, чем биографии людей, которые появились здесь позднее. Существовавший до нынешнего здания каменный трехэтажный дом принадлежал графине Наталье Соломоновне Турдоне, урожденной Мартыновой. После ее смерти недвижимость перешла к графу Альфонсу-Ксаверию-Леону Альфонсовичу де-Турдоне, который постоянно жил в Ницце. Позднее недвижимость приобрел присяжный поверенный Сергей Иванович Пеняков. Именно с его именем связывают строительство нынешнего доходного дома. Архитектором здания был Михаил Александрович Сонгайло — петербургский архитектор, работавший в период, когда необарокко и эклектические решения активно использовались в городской жилой застройке. Архитектурные каталоги датируют дом 1906 годом; в материалах, посвященных объекту культурного наследия, также фигурирует 1912 год. Пеняков не стал создавать обычный доходный дом исключительно с квартирами для аренды. Значительную часть здания он передал на длительный срок под лечебницу Петербургского частного гинекологического института. Получается, что первоначальная функция дома была гораздо сложнее привычной схемы «дорогие квартиры для обеспеченных горожан». Архитектура доходного дома могла быть одновременно жилой, коммерческой и общественной инфраструктурой. При этом сам владелец, согласно приведенным в воспоминаниях сведениям, оставил себе огромную квартиру на четвертом этаже — 18 комнат. Такая площадь хорошо показывает социальную структуру дореволюционной городской недвижимости: одно здание могло объединять общественное учреждение и крайне просторные частные апартаменты.
Почему этот дом особенно интересен после 1917 года
Революция полностью изменила экономическую модель городской недвижимости. То, что создавалось как частный доходный дом, постепенно оказалось включено в совершенно другую систему использования жилья. Для Петербурга это было не исключение, а масштабный процесс. Огромные квартиры дореволюционной знати и состоятельных горожан превращались в коммунальные. Пространство, которое первоначально проектировали для одной семьи, начинало обслуживать несколько семей. Именно здесь архитектура особенно тесно сталкивается с социальной историей. Комнаты остаются теми же, но меняется количество жильцов. Меняется функция помещений. Появляются дополнительные перегородки, новые двери, кухни общего пользования, временные решения для хранения вещей. В результате первоначальная архитектурная логика здания постепенно становится почти неузнаваемой внутри. Фасад при этом может продолжать выглядеть практически так же, как десятилетия назад. Это один из парадоксов исторических домов Петербурга: внешняя оболочка сохраняет образ эпохи, тогда как интерьер за сто лет способен пережить несколько совершенно разных жизненных циклов. Именно такую трансформацию позднее описала Эдита Пьеха, когда рассказывала о своей квартире на 5-й Советской. По ее воспоминаниям, дом был построен в 1906 году и считался памятником архитектуры. Изначально, по ее словам, на каждом этаже находилось по две огромные квартиры, но после военных повреждений и последующего капитального ремонта количество квартир на этаже увеличилось до шести. Это очень важная деталь для понимания истории здания. Она показывает, как историческая архитектура адаптировалась к жилищной политике советского времени.
В 1968 году Эдита Пьеха получила квартиру в этом доме. К тому моменту здание уже прожило больше полувека и успело пройти через несколько исторических периодов. Квартира досталась певице в состоянии, которое трудно назвать комфортным. В своих воспоминаниях Пьеха рассказывала, что до нее жилье принадлежало начальнику одного из комитетов Смольнинского района по фамилии Шарашкин. Отсюда появилось ее ироничное выражение — «шарашкина квартира». С архитектурной точки зрения самое интересное начинается дальше. Планировка оказалась настолько неудобной, что Пьеха фактически занялась реконструкцией интерьера самостоятельно. Она вспоминала большое количество дверей, странно организованный туалет, к которому вели три ступеньки, старые покрытия стен и состояние пола. По ее словам, пришлось убрать около десяти или одиннадцати дверей, сделать пространство более компактным и практически полностью заняться ремонтом. Это уже не просто история о знаменитой певице. Это очень наглядный пример того, что происходило с дореволюционной архитектурой в советских квартирах. Первоначальная планировка большого доходного дома создавалась для другого образа жизни. У большой квартиры были свои комнаты, свои проходы, помещения различного назначения и соответствующее количество жильцов. После разделения на несколько квартир возникла необходимость адаптировать пространство под совершенно другую модель проживания. Именно поэтому старые петербургские квартиры иногда производят странное впечатление: небольшое помещение может иметь несколько дверей подряд, длинный коридор, изолированные комнаты и совершенно нелогичные с точки зрения современного человека перепады уровней. Это не обязательно ошибки архитектора. Очень часто перед нами следы нескольких последовательных перестроек.
Паркет, кирпич и несколько слоев прошлого
Одна из самых интересных деталей воспоминаний Пьехи связана не с декоративными элементами, а с обычными строительными материалами. Она рассказывала, что на стенах обнаружила по три-четыре слоя старых обоев, причем между ними находились газеты. Полы были паркетными, но прогнившими и скрипучими. Такой интерьер фактически представлял собой своеобразный строительный архив. Каждый слой обоев соответствовал определенному периоду жизни квартиры. Под одним покрытием находилось другое, под ним — третье, а где-то между ними оставалась бумага, использовавшаяся при предыдущих ремонтах. Для реставраторов подобные слои могут быть источником информации о здании и быте его жильцов. Но для обычного владельца квартиры это, конечно, прежде всего огромный объем работы. Пьеха рассказывала, что дизайнеров не приглашала. Проектировала пространство сама, рассчитывала расходы, закупала материалы, часть работ выполняла самостоятельно, а сложные задачи передавала мастерам. Фактически певица выступила в роли собственного заказчика, прораба и дизайнера интерьера. Именно этот эпизод особенно хорошо связывает историю известного человека с историей городской архитектуры. Вместо абстрактного рассказа о «квартире знаменитости» мы получаем вполне строительную историю: демонтаж перегородок, изменение планировки, ремонт стен, восстановление полов, закупка материалов и адаптация исторического пространства под современную жизнь. Новоселье состоялось в ночь с 31 декабря на 1 января 1969 года. То есть практически сразу после получения квартиры Пьеха превратила сильно изношенное пространство в собственное жилье.
Почему дом пришлось переделывать
История квартиры Пьехи позволяет поставить более широкий вопрос: почему вообще исторические доходные дома Петербурга так часто требуют сложной адаптации? Ответ связан с изменением стандарта жилья. Квартира начала XX века проектировалась не по тем принципам, которые действуют сегодня. Высокие потолки, большие окна, парадные помещения, отдельные комнаты для разных членов семьи и обслуживающего персонала — все это соответствовало определенной социальной модели. В советский период количество жильцов резко выросло. Площадь стала распределяться иначе. Отдельная большая квартира могла превратиться в коммунальную, а затем — после расселения — снова стать отдельным жильем, но уже разделенным внутренними перегородками. Каждый такой этап оставлял след. Где-то появлялись новые стены. Где-то ликвидировались дверные проемы. Где-то, наоборот, создавались дополнительные входы. Инженерные системы тоже приходилось менять. В результате современная квартира в дореволюционном доме может иметь гораздо более сложную историю, чем предполагает ее площадь. Дом Пенякова — хороший пример такого многослойного объекта. Его фасад относится к архитектуре начала XX века, конструктивная оболочка пережила революцию, военный период и послевоенное восстановление, а внутреннее пространство приспосабливалось к новым требованиям. И это важный урок для современной реконструкции исторической недвижимости.
«Пироговский кирпич» и почему стены пережили войну
Особенно интересна в рассказе Пьехи деталь о кирпичной кладке. Она объясняла, что дом пострадал во время войны, но стены сохранились благодаря очень большой толщине кирпичной кладки. В ее воспоминаниях этот кирпич назван «пироговским». Для строительной истории это важнейшая характеристика здания. Дореволюционные петербургские дома часто обладают совершенно иной массивностью ограждающих конструкций по сравнению с типовым жильем более поздних периодов. Толстые кирпичные стены обеспечивали прочность, устойчивость, теплоемкость и акустическую изоляцию. Но у такого строительства была и обратная сторона. Большая масса стен означала огромный расход материала и более высокую трудоемкость возведения. Современная строительная индустрия работает по совершенно другой логике: облегченные конструкции, эффективные утеплители, железобетонные каркасы, крупноформатные блоки и развитые инженерные системы позволяют получить необходимую прочность при значительно меньшей массе здания. Старый дом устроен иначе. Его надежность во многом связана с самой массивностью конструкции.
Греческий проспект, коммуналка и начало семейной истории
Однако дом Пенякова стал частью биографии Пьехи задолго до переезда на 5-ю Советскую. После приезда из Польши в Ленинград она поступила в университет на философский факультет и некоторое время жила в общежитии на Мытнинской набережной. После замужества с Александром Броневицким семья переехала в коммунальную квартиру на Греческом проспекте. По воспоминаниям Пьехи, квартира находилась в доме №13. На 24 квадратных метрах жили пять человек: сама Эдита, Броневицкий, его родители и младший брат Евгений. Последнему приходилось спать на раскладушке под роялем. Такая деталь сегодня кажется почти кинематографической, но для послевоенного Ленинграда она показывает реальную проблему дефицита жилой площади. Коммунальная квартира была не просто формой проживания. Она меняла сам принцип организации частного пространства. Комната становилась отдельным микромиром, а кухня, коридор и санузел превращались в коллективную инфраструктуру. Впоследствии Пьеха вспоминала и другую квартиру — на улице Ленина, где жили уже три семьи, а площадь их комнаты составляла 19 кв. м. Затем семья получила отдельную квартиру в Купчино. И только после этого появилась возможность переезда в дом на 5-й Советской. Получается своеобразная карта жилищной истории одной семьи: общежитие — коммунальная квартира — более просторная коммуналка — отдельная квартира — исторический дом в центре Петербурга. И за этой личной биографией виден процесс изменения жилищного стандарта целого города.
Почему Пьеха не захотела уезжать из Петербурга
В какой-то момент Александру Броневицкому предложили переехать в Москву. Но Пьеха вспоминала, что категорически отказалась. Она хотела жить именно в Ленинграде. Для понимания истории дома это тоже важно. Потому что квартира на 5-й Советской стала не просто очередным адресом в биографии артистки. Она оказалась частью устойчивой связи певицы с городом. Даже после переезда за город Пьеха, согласно приведенным в исходном материале сведениям, продолжала оставаться зарегистрированной в этой квартире. Таким образом, недвижимость здесь выступает не только как квадратные метры. Для человека, прожившего в городе десятилетия, квартира может становиться частью личной географии. Греческий проспект, Петроградская сторона, Купчино, 5-я Советская — это уже не просто адреса. Это последовательность жизненных этапов. Именно поэтому дома знаменитых людей часто становятся городскими достопримечательностями даже без официального статуса мемориального объекта. Архитектура сохраняет физическое пространство, а биография человека придает ему дополнительный смысл. В случае с домом Пенякова это особенно заметно. Само здание интересно как памятник архитектуры, но история Пьехи позволяет современному человеку увидеть его уже не только как фасад начала XX века.
А где здесь «Волга» и «Ява»?
Самая неожиданная часть истории находится не внутри квартиры и даже не на фасаде. Она — во дворе соседнего дома. На Греческом проспекте, 5 находился двор, где у Александра Броневицкого был гараж. Там стояла его «Волга». Рядом располагался гараж, где хранился мотоцикл «Ява». Эта деталь основана уже не на архитектурном каталоге, а на семейном воспоминании, поэтому особенно хорошо показывает разницу между официальной и человеческой историей города. В официальных документах гараж может вообще не представлять интереса. Для городской памяти он оказывается едва ли не важнее декоративной лепнины. Потому что в гараже стоял автомобиль Броневицкого. А рядом стоял мотоцикл другой семьи. Именно такие детали позволяют представить, как выглядел повседневный Ленинград второй половины XX века. История гаража здесь особенно любопытна еще и потому, что от самих конструкций почти ничего не осталось. Но, согласно исходному рассказу, на стене сохранились характерные следы и силуэты бывших гаражных помещений. Для историка архитектуры это почти археология городской среды. Здание уже не существует в первоначальном виде, функция исчезла, но материальный след остался.
Что можно увидеть сегодня
От Лиговского проспекта можно пройти в сторону Греческого проспекта и 5-й Советской улицы.Дом №4 легко узнать по его исторической архитектуре и угловому положению. Стоит обойти его со стороны Прудковского переулка.Так лучше считывается объем здания и его работа сразу на несколько городских направлений.Затем можно посмотреть на дом со стороны Греческой площади.Именно отсюда особенно хорошо воспринимается соседство исторической жилой архитектуры и огромного советского объема БКЗ.А после этого имеет смысл обратить внимание на соседний дом №5 на Греческом проспекте.Сегодня уже невозможно увидеть тот самый гараж с «Волгой» и «Явой» в том виде, каким его помнили современники. Но сам поиск следов исчезнувшей архитектуры становится частью экскурсии. Потому что исторический город интересен не только сохранившимися объектами. Иногда гораздо увлекательнее искать то, чего уже нет. Потому что иногда самый интересный памятник архитектуры — это не тот, про который написано больше всего, а тот, в котором до сих пор чувствуется жизнь.
Сделка на 80 млрд рублей, крупные стройки, благотворительность и семейные традиции — биография Исая Захаряева оказалась куда шире привычного образа девелопера.
17-09-2026 18:30
12 
