Елена Батурина и «Интеко»: миллиарды на московской недвижимости, войны за активы и скандалы, пережившие строительную империю
Пока одни застройщики боролись за участки и кредиты, супруга московского мэра собирала строительную империю, а после отставки Лужкова ее бизнес начал стремительно терять позиции.
Елену Батурину не случайно называют символом капитализма эпохи Юрия Лужкова. Ее «Интеко» действительно строила добротные жилые комплексы, осваивала огромные территории, возводила корпуса МГУ и зарабатывала миллиарды. Но у этой истории была и другая сторона. На рынке, где судьба девелопера зависела от решений чиновников, жена московского мэра обладала возможностями, о которых большинство конкурентов могло только мечтать. Доступ к земле, крупным городским проектам, согласованиям и влиятельным переговорщикам создавал вокруг компании особые условия. Сама предпринимательница всегда отрицала, что пользовалась положением супруга. Однако, когда Лужков лишился власти, выяснилось, насколько уязвимой может оказаться строительная империя, выросшая рядом с московской мэрией. И то, что происходило с «Интеко» дальше, только усилило этот контраст.
От заводского цеха до московской мэрии
Елена Батурина родилась 8 марта 1963 года в Москве в обычной рабочей семье. Ее родители трудились на заводе режущих инструментов «Фрезер». Туда же после школы в 1980 году пришла будущая миллиардерша. Карьеру она начинала обычным техником-конструктором, со временем доросла до старшего инженера. Параллельно успевала учиться по вечерам в Московском институте управления. Выпустилась в 1986-м. Диплом экономиста ей потом очень помог, хотя настоящую бизнес-закалку она получила уже в деле, когда разваливался СССР.
С 1982 года молодой дипломник трудилась в Институте экономических проблем Москвы, откуда плавно переключилась на тему кооперативов. В конце 80-х в стране стал развиваться частный бизнес, и при столичной мэрии создали структуры для контроля над первыми кооператорами. Работая в одной из таких комиссий, Батурина в 1987 году и пересеклась с Юрием Лужковым, занимавшим тогда высокий пост в Мосгорисполкоме. Через четыре года они сыграли свадьбу, а еще через год, летом 1992-го, Лужков возглавил Москву.
Бизнес с нуля
В строительный бизнес предпринимательница пришла далеко не сразу. В 1989 году она вместе со старшим братом Виктором Батуриным занялась кооперативной деятельностью. Родственники пробовали разрабатывать программное обеспечение, торговать компьютерами и оборудовать рабочие места. Денег было немного, поэтому брались за самые разные заказы. Старт «Интеко» пришелся на 5 июня 1991 года. Поначалу фирма делала ставку на копеечный пластик: штамповала посуду, тару и ведра. Дело пошло в гору, и уже в 1994-м Батурина выкупила целый завод пластмасс, обзаведясь мощной базой. Позже по некоторым позициям компания держала до трети всего российского рынка. Это был крепкий, прибыльный бизнес, но до статуса строительной империи оставалось еще несколько лет. Предпринимательница просто выжимала максимум из ажиотажного спроса на дешевый ширпотреб, а всю выручку сразу пускала на расширение мощностей.
Первый по-настоящему громкий скандал разразился вокруг обновления стадиона «Лужники». В 1998 году именно «Интеко» сорвала куш, получив подряд на производство пластиковых сидений для главной арены страны. На стадион нужно было поставить порядка 80–85 тысяч кресел. В компании говорили, что честно выиграли тендер за счет лучшей цены, но пресса тут зафиксировала: «жирный» городской заказ уплыл в руки жены действующего мэра. До судов и официальных обвинений в коррупции тогда не дошло, но в паблик вывалился первый железобетонный пример конфликта интересов в семье Лужковых.
Но главная прибыль ждала впереди. Пластик приносил стабильный доход, но золотая жила зарывалась в московскую недвижимость. На стыке нулевых столицу захлестнул строительный бум. Жилье дорожало на глазах, а земля в черте города ценилась на вес золота. Батурина поймала волну и вовремя переложила капиталы в стройку — именно этот маневр вскоре сделал ее богатейшей женщиной России.
Как «Интеко» вошла в строительный рынок Москвы
В 2001 году Батурина сделала мощный ход — выкупила столичный Домостроительный комбинат № 3, штамповавший панели для многоэтажек. Завод сразу пересобрали и обновили. После этого он мог выдавать до полумиллиона жилых «квадратов» в год. Следом, в 2002-м, структуры «Интеко» принялись массово скупать цементные заводы. На выходе получилась замкнутая строительная цепочка: девелопер сам производил сырье, сам проектировал дома, сам вел стройку и сам же продавал готовые квартиры.
В эконом-классе компания гнала объемы за счет готовых панелей — так получалось строить быстро и много. На дорогих проектах зарабатывали по-другому. Там ставку делали на монолитный каркас, свободные планировки, подземные парковки и элитные локации. Такая стратегия била сразу по всем кошелькам — от обычных семей, бравших жилье на окраинах, до богатых москвичей, готовых выложить миллионы за вид на МГУ или центр города.
Одним из главных полигонов для компании стало Ходынское поле. Там «Интеко» взялась за стройку огромного жилого района «Гранд Парк» почти на 400 тысяч квадратных метров. Бывший аэродром буквально с нуля превратили в абсолютно новый кусок города с высотками, магазинами, школами и детскими садами.
Другим направлением стала застройка Раменок. Здесь появились «Шуваловский» и Dominion, ориентированные на обеспеченных покупателей. Для этих комплексов были характерны монолитные конструкции, закрытые территории, подземные стоянки и более высокий уровень отделки общественных пространств. Оба проекта продвигались с использованием престижного соседства с МГУ и благоприятной городской среды. В 2007 году Батурина говорила о планах инвестировать в эти объекты до $1 млрд и даже рассказывала, что зарезервировала в «Шуваловском» две небольшие квартиры для дочерей на случай их поступления в университет.
Но самым примечательным было не строительство элитного жилья, а условия получения земли.
Девелопер участвовал в инвестиционном проекте МГУ, в рамках которого университет получал новые учебные объекты, а компания — возможность коммерческой застройки части территории. «Интеко» финансировала Фундаментальную библиотеку площадью около 60 тысяч квадратных метров и корпус гуманитарных факультетов площадью порядка 100 тысяч квадратных метров. Взамен получила возможность реализовать дорогие жилые проекты на университетских землях.
В портфеле появились также многофункциональный «Фьюжн Парк», жилой микрорайон «Волжский», проекты офисной недвижимости и объекты премиального сегмента.
Компания рассматривала дальнейшее развитие в «Москва-Сити», в том числе крупные коммерческие проекты.
Строительство финансировалось из нескольких источников: собственного капитала группы, средств от продажи недвижимости, банковских кредитов и поступлений покупателей на предусмотренных договорами условиях. В массовом сегменте важную роль играли инвестиционные контракты и городские заказы.
Особые правила игры для жены мэра
Главным активом «Интеко» были не только заводы, земельные участки или миллиарды на счетах. По мнению других участников рынка, в компании существовало преимущество, которое невозможно купить на обычном рынке, — близость собственницы к человеку, определявшему градостроительную политику Москвы.
В 2000-е годы доступ к крупным участкам зависел от решений городских чиновников, инвестиционных комиссий, согласований и административных процедур. Большинство девелоперов вынуждено было конкурировать за площадки, договариваться с городом об инфраструктурных обязательствах, получать разрешения и искать финансирование. Для компании супруги мэра сама возможность прямого контакта с политическим руководством столицы создавала принципиально иную переговорную позицию.
В сентябре 2011 года генеральный директор «Пробизнес девелопмент» Дмитрий Ковальчук в разговоре с «Коммерсантом» охарактеризовал положение Батуриной предельно выразительно: «В Москве госпожа Батурина сама себе была административным ресурсом». По его оценке, это помогло девелоперу оформить документы практически на все принадлежащие ему строительные площадки.
У компании были и прямые отношения с городским бюджетом. В разные годы она получала московские строительные заказы, особенно в период владения ДСК-3. Контроль над производственными активами также укреплял позиции «Интеко». Компания владела домостроительным комбинатом, цементными заводами и другими предприятиями строительной индустрии. В отдельных производственных сегментах группа занимала значительную долю рынка, а ее решения влияли на условия работы контрагентов.
Миллиарды от цемента — в монолит и дорогую недвижимость
К 2005 году Батурина решила радикально изменить структуру бизнеса. «Интеко» уже владела семью цементными предприятиями и, по оценкам участников рынка, контролировала около 11% российского производства цемента. Однако предпринимательница продала этот бизнес «Евроцемент груп» Филарета Гальчева примерно за $800 млн. Также был продан ДСК-3. Компания перешла группе ПИК. Стоимость сделки оценивалась приблизительно в $300 млн.
Совокупно эти операции могли принести около $1,1 млрд. Но смысл заключался не просто в получении денег. Собственница девелопера уходила от капиталоемкой модели с большим количеством производственных предприятий и увеличивала долю более маржинальных направлений — монолитного домостроения, премиальных жилых комплексов и многофункциональной коммерческой недвижимости.
Часть средств ушла на расширение портфеля в Раменках и на Ходынке. Интерес представляли участки с высокой потенциальной стоимостью готовой недвижимости, включая перспективные объекты в деловых районах Москвы. Управлять такими активами зачастую выгоднее, чем содержать большой парк заводов и обеспечивать их непрерывную загрузку.
Еще часть вырученных денег Батурина направила в ценные бумаги. Она приобрела пакеты акций «Газпрома», Сбербанка и «Роснефти», формируя финансовый резерв, который можно было использовать при неблагоприятной рыночной конъюнктуре. Впоследствии эта предусмотрительность помогла группе пережить кризис 2008–2009 годов.
Дальше Батурина решила выйти за рамки Москвы. Расчет был простой: массовая застройка в регионах обеспечит стабильный доход и застрахует бизнес от капризов столичного рынка. Под эту задачу создали структуру «Патриот», которая занялась комплексным освоением новых земель и индустриальным домостроением.
Главным региональным полигоном стал Ростов-на-Дону. Там Группа купила местный Комбинат крупнопанельного домостроения и развернула масштабную стройку в Левенцовском районе. На этой площадке один за другим выросли крупные жилые кварталы «Западные ворота» и «Левенцовка Парк».
В 2010 году Батурина задумала еще более амбициозный маневр с Внешэкономбанком. Идея строилась на объединении заводов «Патриота», земельного банка и длинных госденег. Но обкатать эту схему не успели. Грянул громкий политический кризис вокруг Лужкова, и бизнес пришлось экстренно продавать.
Параллельно в марте 2010-го «Интеко» зашла в Санкт-Петербург, выкупив 90% акций местного ДСК. Завод хотели модернизировать, чтобы выдавать до 250 тысяч жилых «квадратов» в год. Это была заявка на создание мощной федеральной сети. При этом Батурина уже вовсю присматривалась к другим регионам, а за границей изучала рынок курортной недвижимости и отелей.
На фоне такой экспансии личное состояние предпринимательницы росло. В 2004 году Forbes впервые внес ее в список российских миллиардеров с капиталом в $1 млрд. К 2010 году отечественные аналитики оценивали ее богатство уже в $4,2 млрд. Батурина закрепила за собой статус богатейшей женщины России, вошла в мировые рейтинги и стала главным женским лицом крупного девелопмента.
Но именно на пике финансового триумфа внутри семейной империи вспыхнула война, эхо которой преследовало Батурину еще долгие годы.
Брат, который оказался лишним
Виктор Батурин стоял у истоков «Интеко» наравне с сестрой, а не просто руководил процессами по найму. На старте в 1991 году брат и сестра делили дело строго пополам — 50 на 50. Но потом баланс сил покачнулся. Когда Виктор разводился с первой женой, часть его долей отошла бывшей супруге, у которой эти акции позже перекупила Елена. Как раскопали «Ведомости», в начале нулевых по бумагам провели еще несколько скрытых маневров. Итог: к 2005 году от доли Виктора остался всего жалкий 1%, а Елена забрала себе абсолютный контроль над корпорацией.
Даже потеряв власть, старший брат оставался первым вице-президентом «Интеко» и рулил целыми секторами, включая аграрное крыло. Правда, его взрывной характер и привычка жестко конфликтовать в регионах жутко бесили Елену. Официально сор из избы компания не выносила, но в декабре 2005-го Виктора тихо лишили кресла вице-президента, а публично отставку подтвердили лишь в январе 2006 года. Последней каплей стала история с британским производителем сельхозтехники Shelbourne. Виктор во всеуслышание объявил о покупке этой компании, но пиарщики «Интеко» тут же выпустили жесткое опровержение, фактически выставив бывшего топ-менеджера за дверь и лишив его права говорить от лица бренда.
Для человека, отдавшего компании 15 лет жизни, это был сокрушительный удар. Виктор пошел напролом и потребовал отступные за увольнение, возврат старых акций и денег, которые якобы крутились в обороте семейного бизнеса. В январе 2007 года он принес в суд иск с требованием восстановить его на работе и выплатить компенсацию. В прессе замелькали безумные цифры претензий — счет шел на миллиарды рублей.
Елена в долгу не осталась и выкатила встречные претензии, требуя вернуть активы и закрыть долги по личным фирмам брата. На публике родственники пытались держать лицо, называя суды «обычным корпоративным спором», хотя за кулисами шла жестокая война за наследство ценой в сотни миллионов долларов.
В феврале 2007-го Батурины все же заключили мировую. Виктор забрал весь агробизнес (включая «Интеко-Агро») и строительные площадки в Сочи. Позже он хвастался, что отжал у сестры чистые активы минимум на 500 миллионов долларов, причем полностью отмытые от долгов.
Елена отвечала встречными требованиями. Она добивалась возврата активов и погашения долгов структур брата. При этом публично стороны старались представить происходящее как корпоративное урегулирование, хотя фактически речь шла о разделе состояния стоимостью сотни миллионов долларов.
В феврале 2007 года родственники подписали мировое соглашение. Виктор получил контроль над сельскохозяйственными активами, в том числе «Интеко-Агро», и строительными проектами в Сочи. Позднее он утверждал, что ему досталось имущество стоимостью не менее $500 млн без долговых обременений. Елена сохранила контроль над основным девелоперским бизнесом.
Казалось, конфликт завершился. Но стороны по-разному понимали содержание достигнутых договоренностей. Особенно болезненным оказался вопрос о компенсации за 25% акций «Интеко», которые когда-то принадлежали Виктору. Впоследствии именно этот спор приведет к новым искам, вмешательству кредиторов, расследованию подделки документов и уголовному приговору.
С Батуриной лучше не судиться. Хотя судилась чаще она сама
Жесткость предпринимательницы проявлялась не только внутри компании. Батурина активно защищала свою репутацию и неоднократно обращалась в суд против журналистов и редакций, публиковавших критические материалы о ее доходах, бизнесе и предполагаемой зависимости «Интеко» от мэрии Москвы.
Один из первых известных конфликтов произошел в 1997 году. «Новая газета» написала, что часть средств, выделенных правительством Москвы на строительство пивоваренного завода «Князь Рюрик», переводилась в «Интеко». Компания сочла сведения порочащими ее деловую репутацию. Суд поддержал истца и обязал редакцию опубликовать опровержение.
В 1999 году журналист Сергей Доренко заявил в эфире ОРТ, что супруга столичного градоначальника владеет квартирой в Нью-Йорке. Батурина потребовала опровержения и компенсацию в общей сложности $500 тысяч — $400 тысяч с журналиста и еще $100 тысяч с телеканала. Суд удовлетворил иск частично, существенно сократив размер выплаты.
В 2003 году после спора о публикации, касавшейся исключительных условий ведения ее бизнеса, опровержение напечатали «Ведомости». В 2005 году претензии возникли к радиостанции «Эхо Москвы» из-за высказываний о проектах «Интеко» и предполагаемой связи Батуриной с «Трансвааль-парком». Радиостанция опровергла спорные сведения.
Но особенно громко прозвучал конфликт с российским Forbes. В декабре 2006 года журнал опубликовал материал «Моя Москва», посвященный бизнесу Батуриной. Его содержание и подача не устроили героиню публикации. «Интеко» подала иски к издательству Axel Springer Russia, главному редактору Максиму Кашулинскому и журналистам. Сумма компенсации в одном из споров составила 106,5 тысячи рублей — по рублю за каждый экземпляр журнала. В 2007–2008 годах суды поддержали требования компании.
Это был показательный конфликт. Forbes, журнал, составлявший рейтинги богатейших людей страны, оказался ответчиком по иску одной из своих самых известных героинь. История с компенсацией по рублю за экземпляр лишь подчеркнула принципиальность противостояния.
Кризис, который пришлось тушить собственными миллиардами
Мировой финансовый кризис 2008 года резко изменил положение российских девелоперов. Банки сокращали кредитование, спрос на квартиры падал, а стоимость земельных активов стремительно снижалась. Для «Интеко», которая одновременно реализовывала крупные стройки и владела значительным количеством недвижимости, ситуация оказалась болезненной.
По данным отчетности, опубликованным «Интерфаксом», в 2008 году компания получила чистый убыток около 3 млрд рублей, а в 2009-м он увеличился до 38,15 млрд. Для сравнения: в прибыльном 2006 году показатель составлял примерно 27,6 млрд рублей. Такой провал объяснялся не только проблемами текущих продаж, но и переоценкой активов, изменившей стоимость земельных участков и инвестиционных проектов.
Батурина начала сокращать долговую нагрузку. Для этого она продавала ценные бумаги и недвижимость, используя накопленный капитал в качестве финансовой подушки. Реализация части этих инвестиций позволила направить значительные средства на погашение банковских обязательств.
По сообщениям деловой прессы, к лету 2009 года группа погасила около 90% кредитного портфеля объемом порядка 30 млрд рублей. Но кризис вскрыл еще одну проблему. Значительная часть состояния владелицы «Интеко» была вложена в землю и строительные проекты, стоимость которых сильно зависела от административных решений. Вскоре внимание к одной из самых крупных земельных сделок компании обернулось скандалом федерального масштаба.
Миллиардный скандал с Банком Москвы
История началась летом 2009 года, когда связанная с «Интеко» структура продала крупный земельный актив на западе Москвы. Речь шла о 58 гектарах между Мичуринским проспектом, улицей Лобачевского и Киевской железной дорогой, где планировалось строительство масштабного комплекса «Сетунь-Хиллс».
Покупателем выступила компания «Премьер Эстейт». На момент сделки она существовала всего несколько месяцев, а ее уставный капитал составлял 10 тысяч рублей. Тем не менее именно эта малоизвестная организация получила в Банке Москвы кредит на 12,7 млрд рублей для приобретения земельного актива. Для российского рынка недвижимости сумма была огромной, особенно на фоне финансового кризиса, когда многие застройщики с многолетней историей не могли добиться даже продления действующих кредитов.
Самая резонансная деталь заключалась в источнике финансирования. Незадолго до выдачи кредита власти Москвы согласовали внесение примерно 15 млрд рублей в капитал Банка Москвы, крупным акционером которого являлся город. Между этими событиями прошло всего несколько недель. Банк, получивший поддержку из городского бюджета, профинансировал приобретение земли у структур супруги московского мэра. Такая последовательность неизбежно породила подозрения, что государственные деньги могли использоваться для поддержки частного бизнеса Батуриной.
Следствие впоследствии изучало именно эту версию. Вопросы возникли и к стоимости участка. По сведениям Financial Times, источники, знакомые с проверками, предполагали, что цена могла превышать рыночную примерно в шесть раз. Банк Москвы эту оценку оспаривал и ссылался на независимую экспертизу. Более того, в 2010 году международная компания Colliers International оценила объект примерно в 16,46 млрд рублей — выше суммы сделки. Именно спор об оценке стал одним из ключевых противоречий расследования.
В декабре 2010 года было возбуждено уголовное дело по обстоятельствам выдачи кредита. 17 февраля 2011-го силовики провели обыски в офисе «Интеко» и банковских структурах. Следователи интересовались документами по сделке, движением денежных средств и ролью руководства Банка Москвы. Позднее обвинения были предъявлены бывшему президенту банка Андрею Бородину и его первому заместителю Дмитрию Акулинину.
По версии следствия, в результате финансовой операции деньги оказались на личных счетах Батуриной. Сама бизнесвумен настаивала на законности сделки и отрицала участие в преступных действиях. Юрий Лужков, уже лишившийся должности мэра, был допрошен в качестве свидетеля.
В ноябре 2011 года «Ведомости» сообщили, что «Премьер Эстейт» около полугода не обслуживает кредит, полученный на покупку земли. Проценты по нему перестали выплачиваться, а банк столкнулся с необходимостью разбираться с проблемным активом. Позднее право требования по кредиту выставлялось на продажу. Для Батуриной этот скандал стал одним из наиболее серьезных репутационных ударов.
Отставка Лужкова
28 сентября 2010 года президент Дмитрий Медведев отправил Юрия Лужкова в отставку с формулировкой «в связи с утратой доверия». Московский градоначальник, управлявший столицей более 18 лет, в один день потерял пост, а вместе с ним — политическое влияние, которое формировалось почти два десятилетия.
Для «Интеко» последствия оказались быстрыми и болезненными. Новая администрация Сергея Собянина начала пересматривать инвестиционные контракты, заключенные при прежнем руководстве города. Уже в ноябре 2010 года было принято решение об отмене проекта «Сетунь-Хиллс».
Смена политической обстановки изменила и отношение банков к компании. Кредиторы стали внимательнее оценивать риски, связанные с ее проектами, а рынок заговорил о возможной продаже «Интеко». Если раньше подготовленные строительные площадки воспринимались как главное богатство группы, то теперь возникал вопрос, сохранят ли силу согласования и договоренности, полученные при прежнем руководстве столицы.
Батурина утверждала, что на нее оказывали давление и пытались вынудить расстаться с бизнесом по заниженной стоимости. В интервью предпринимательница говорила о нежелании передавать активы на невыгодных условиях и критиковала действия новых властей.
Распродажа строительной империи
В начале 2011 года совокупная задолженность «Интеко» оценивалась примерно в $1,5 млрд, причем значительная часть приходилась на Сбербанк и ВТБ. Для группы, располагающей крупным земельным портфелем, такой объем обязательств еще не означал банкротства. В июле 2011 года ВТБ подал иск к «Интеко» о взыскании около 870 млн рублей. Задолженность вскоре погасили, но сам факт судебного требования со стороны крупного государственного банка стал дополнительным сигналом для рынка.
Одновременно компания начала продавать отдельные активы, включая участие в проекте City Palace в «Москва-Сити». Договориться удалось с Микаилом Шишхановым, совладельцем Бинбанка и племянником Михаила Гуцериева. 6 сентября 2011 года было объявлено о соглашении: Шишханов приобретал 95% «Интеко», еще 5% получала структура «Сбербанк инвестиции».
Стоимость сделки оценивалась приблизительно в $1,2 млрд. При этом речь шла о продаже девелоперского бизнеса с существенными обязательствами перед кредиторами. Зарубежная недвижимость Батуриной и часть промышленных активов в периметр сделки не входили. Окончательно ее закрыли 7 декабря 2011 года.
Покупатели получили компанию с проектным портфелем 6,5 млн квадратных метров, земельными участками и производственными мощностями. Но финансовые показатели уже не выглядели так впечатляюще, как несколько лет назад. Чистая прибыль составила всего около 100 млн рублей.
Ирония в том, что новый собственник тоже не удержал «Интеко» надолго. В 2017 году финансовые проблемы Бинбанка привели к санации кредитной организации Центробанком. Впоследствии контроль над девелоперскими активами перешел банку непрофильных активов «Траст», а затем девелоперу Sminex за 38 млрд рублей. Нового покупателя интересовали прежде всего московские строительные площадки. Региональные активы начали распродавать. Затем исчезло и само название. После периода использования объединенного бренда Sminex-Интеко компания перешла на единое наименование Sminex. Так закончилась история одного из самых известных московских застройщиков эпохи Лужкова. Не громким банкротством и не массовой остановкой строительства, а поглощением, распродажей части активов и постепенным исчезновением самостоятельной корпоративной идентичности.
Семейная война с уголовным финалом
После продажи «Интеко» конфликт с Виктором Батуриным вновь стал набирать обороты. Бывший вице-президент продолжал добиваться компенсации за 25% акций, которыми когда-то владел. Он ссылался на приложение к мировому соглашению 2007 года, якобы подписанное сторонами в 2008-м. По его версии, документ предусматривал обязанность Елены выплатить рыночную стоимость пакета акций, причем без жесткого срока исполнения.
Сестра категорически отрицала существование такого обязательства. Ее представители предъявляли другую версию приложения, в которой спорная компенсация отсутствовала. В результате судебные разбирательства сосредоточились не только на стоимости бывшего пакета Виктора, но и на подлинности документов. Сумма требований достигала примерно 13,8 млрд рублей.
Ситуация осложнилась личными финансовыми проблемами старшего Батурина. Он оказался участником процедуры банкротства, а интерес к его потенциальным требованиям против сестры проявили кредиторы. В 2018 году инвестиционная компания А1, связанная с «Альфа-групп», приобрела права требования к Виктору примерно на 3,2 млрд рублей и включилась в спор. Представители Батуриной расценили действия оппонентов как попытку давления на нее, тогда как в А1 заявляли о намерении вернуть деньги кредиторам.
Конфликт стал международным: стороны судились не только в России, но и в Австрии. Юристы изучали документы, обстоятельства подписания соглашений и правомерность денежных требований. В итоге история перешла из гражданско-правовой плоскости в уголовную.
В 2021 году Виктор был арестован по делу о мошенничестве и фальсификации доказательств.
Следствие пришло к выводу, что документы, использованные для обоснования требований к сестре, содержали подделки. В ноябре 2023 года Симоновский районный суд Москвы назначил ему шесть лет лишения свободы и штраф 500 тысяч рублей. В мае 2024-го Мосгорсуд оставил приговор в силе.
В январе 2026 года стало известно об освобождении Виктора Батурина из колонии. Однако финансовые проблемы на этом не завершились. По данным «Ведомостей» на февраль 2026 года, за ним числились долги более чем на 23 млн рублей. Часть исполнительных производств ранее была прекращена в связи с банкротством.
Где сейчас Батурина и что осталось от ее миллиардов
После продажи российского девелопера предпринимательница сосредоточилась на зарубежной недвижимости, гостиничном бизнесе и инвестиционных проектах. Управлением частью активов занималась международная структура Inteco Management, которую не следует путать с проданной российской компанией.
В разные годы Батурина вкладывала деньги в гостиничную недвижимость Австрии и Ирландии. Среди известных объектов ее инвестиционного портфеля были отель Grand Tirolia в Китцбюэле и Morrison в Дублине. Она также интересовалась проектами в сфере возобновляемой энергетики, включая солнечную генерацию в Европе.
Одним из заметных проектов последних лет стал элитный жилой комплекс Symbol Residence в кипрском Лимасоле. Это сравнительно камерная застройка на 17 квартир, созданная по проекту архитектора Рикардо Бофилла. Строительство завершилось в 2023 году. По сравнению с московскими масштабами «Интеко» объект небольшой, но хорошо отражает новую стратегию Батуриной: меньше массового строительства, больше дорогой недвижимости и международной диверсификации.
Помимо бизнеса она занимается благотворительными и образовательными инициативами. Основанный ею фонд BE OPEN поддерживает проекты в области дизайна, образования и устойчивого развития. После смерти Юрия Лужкова в декабре 2019 года предпринимательница также участвует в работе фонда, созданного для сохранения памяти бывшего московского мэра.
Личную жизнь она предпочитает держать вдали от широкой публики. В браке у нее родились две дочери — Алена и Ольга Лужковы. После отставки супруга семья значительную часть времени проводила за границей.
Главное, что предпринимательница сохранила статус миллиардера. В августе 2026 года Forbes оценил ее капитал в $1,3 млрд, поставив на вторую строчку рейтинга богатейших женщин России после Татьяны Ким. В 63 года бывшая владелица «Интеко» остается одной из самых состоятельных российских предпринимательниц, несмотря на то что уже пятнадцать лет не контролирует компанию, которая принесла ей известность.
Расскажем, как основатель St Michael Денис Басс прошел путь от банковского топ-менеджера до московского застройщика с миллиардными активами, но столкнулся с исками покупателей и финансовыми потерями.
Он построил одного из крупнейших девелоперов России, накопил состояние в $1,9 млрд, а затем оставил после краха СУ-155 десятки тысяч покупателей ждать свои квартиры — история Михаила Балакина.
От бизнес-центров с бюджетами свыше 50 млрд рублей до логистических комплексов и гостиницы с казино. Рассмотрим, куда застройщики направляют инвестиции в 2026 году.
Здесь уместились три постройки, а стройка растянулась на три года. Рассказываем, как организовали доставку материалов и почему интерьер получился похожим на музей рыбалки.
Цена в десятки миллионов и интерьер, в котором ни золотых унитазов, ни хрустальных люстр. Разбираем, что известно о московском жилье Софии Ротару на Зоологической улице.
14-11-2026 10:30
4 
