28.09.2026 14:15
Управляющий партнёр Московской коллегии адвокатов «Аронов и Партнёры» — о правовых рисках девелоперов, «Лонживити-меню» и искусственном интеллекте
Московская коллегия адвокатов «Аронов и Партнёры» помогает бизнесу и частным клиентам решать юридические вопросы в России и за рубежом. В команде работают 30 адвокатов и юристов. Коллегия входит в рейтинги «Право-300», «Коммерсантъ» и Forbes. Одно из направлений работы команды — недвижимость и строительство. Юристы сопровождают крупные проекты и сделки, проверяют активы и документы, помогают заключать договоры на проектирование и строительный подряд. Александр Аронов, адвокат и управляющий партнёр Московской коллегии адвокатов «Аронов и Партнёры», в эксклюзивном интервью учредителю и директору портала Всеостройке.рф Светлане Опрышко рассказал, зачем юристу быть публичным, как строительному бизнесу подготовиться к визиту правоохранительных органов и какие задачи девелоперов уже можно передать искусственному интеллекту.
— Вы, наверное, самый медийный адвокат не только в отрасли, но и вообще в России. С чем это связано? Ведь считается, что юридические вопросы, наоборот, должны решаться тихо и незаметно.
— Большое спасибо за такие лестные, тёплые слова. Но не мы выбираем и обозначаем, кто самый медийный или не самый медийный. Мы можем только наблюдать за этим и определённым образом реагировать. Когда вы выбираете кого-то из сферы услуг, как вы сейчас его ищете?
— Скорее всего, по знакомым: кто кого посоветует.
— А отзывы не читаете?
— Если мне посоветовали знакомые, зачем читать отзывы? Одна рекомендация уже есть.
— Представьте: в нашей стране живёт 140 миллионов человек. Какова вероятность, что вам посоветуют именно того специалиста в какой-то области, который вас устроит? В любой коммуникации, в том числе с адвокатом, нужна определённая химия. Первое и самое важное качество — доверие. Если вы человеку доверяете, то можете с ним работать. Если не доверяете — не можете. Теперь вопрос: как определить, что это тот самый адвокат, которому вы доверяете? Предположим, существует шанс — один на 140 миллионов, — что вам скажут: «Идите к этому адвокату, он хороший». Отлично, думаю, такой шанс есть.
Я считаю, что если ты можешь привлекать к себе внимание в правовом поле не только благодаря сарафанному радио, ты можешь формировать мнение об отрасли, лучшие практики и стандарты оказания правовой помощи. Поэтому публичность для нас является обязательной, неотъемлемой частью жизни. Это и светская жизнь, и участие в различных мероприятиях, и общение со СМИ. Я не знаю, откуда появился тезис о том, что адвокатские дела должны вестись в тишине. Какие-то из них действительно должны оставаться в тишине, а какие-то — быть на виду. Именно поэтому существует сопровождение судебных споров в СМИ. Это абсолютно нормальная история.
— Я знаю, что Вы не только один из самых медийных, но и один из самых модных адвокатов. Даже продукты у вас интересные — например, «Лонживити-меню». Что это такое и как им могут воспользоваться застройщики?
— Мы хотим быть модными не только с точки зрения портфеля нашей помощи или потому, что наши доверители являются модными. Мы хотим быть модными и трендовыми, сохраняя вкус ко времени, в котором живём. Хотим, чтобы каждое слово, которое употребляем, имело к нам отношение, определённым образом с нами соприкасалось. Лонживити обычно ассоциируется со здоровьем человека.
Но лонживити имеет большое значение и с точки зрения жизнедеятельности любой компании. Очевидно, что существует много компаний, о которых написано: 80, 90, 100 или 150 лет. Это компании, существовавшие ещё в Советском Союзе. Юридические лица в том виде, в котором они работают сейчас, в соответствии с требованиями действующего законодательства были созданы после принятия Гражданского кодекса, Федерального закона «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» и так далее. Предыдущие юридические лица относились к советской эпохе, а затем трансформировались под требования сегодняшнего времени.
Чтобы компания действительно могла прожить 120, 300, 400 или 500 лет, необходимо охранять её интересы. Ведь компания — отдельный субъект гражданских правоотношений. Что входит в её интересы? Имущество и активы, работающие в ней люди, репутация. Со всем этим нужно быть в контакте и за всё это необходимо бороться. Мы живём в непростое время. В нынешних экономических условиях между компаниями и бизнесами идёт серьёзная борьба. Один бизнес хочет поглотить другой; меняется конъюнктура, и компания уже не может выживать; появляется искусственный интеллект, а вместе с ним — новые бизнесы. Как сделать так, чтобы ваша компания, несмотря ни на что, продолжала жить? Она должна соответствовать предъявляемым требованиям.
В нашем «Лонживити-меню» не так много продуктов, но все они базовые. Они непосредственно связаны с уголовным правом, защитой, профилактикой возможности наступления уголовно-правовых рисков в компании. Для этого мы и создали такое меню.
— Какими продуктами из меню могут воспользоваться застройщики?
— Сначала нужно разобраться с ответственностью внутри компании. В ней существует множество локальных, внутренних нормативных актов. Помимо внешних требований, законов, подзаконных актов и судебной практики, у каждой компании есть своя внутренняя кухня. Как правило, в ней разбирается только внутренняя служба: штатные юристы, экономисты, контролёры, аудиторы. И обычно компания старается никого туда не пускать.
Представим компанию, которая существует 25 лет и быстро развивается, а юрист всё это время остаётся одним и тем же. Так бывает. Это здорово: у вас 25 лет работает проверенный человек, вы растёте, он растёт, юридический департамент растёт — всё прекрасно. Но немного не хватает свежего взгляда. Нужно обязательно впустить внутрь того, кому вы доверяете. Адвокат — именно такой человек. Вы привлекаете его, чтобы он проверил, как устроен ваш внутренний мир и как в нём разграничена ответственность между топ-менеджментом, средним и нижним звеньями, как акционеры участвуют в управлении и насколько велик риск их привлечения к уголовной ответственности.
Всё, что касается уголовной ответственности, требует взгляда внешних профессионалов — экспертов, которые занимались уголовно-правовой защитой. Если вы никогда не сталкивались с уголовным делом, не были в следственном органе и не выступали в суде, защищая свои права, то не можете со стопроцентной уверенностью утверждать, что предприняли все необходимые действия для защиты компании. Здесь нужен профессионал. Поэтому один из наших сервисов предполагает проверку внутренних локальных актов на предмет ответственности каждого звена — прежде всего топ-менеджмента.
Что идёт следующим пунктом? Каждое утро я просыпаюсь и вижу в новостях: задержали такого-то, арестовали такого-то, здесь суд, там ещё что-то. Возможно, я подписан на какие-то неправильные каналы. Примерно с 2016 года мы наблюдаем значительный рост уголовно-правовой практики. Наращиваем компетенции и увеличиваем число специалистов именно в этом направлении. Когда-то я предположил, что востребованность этой услуги будет расти, и сейчас так и происходит. На сегодняшний день у нас одна из самых больших в стране команд уголовных адвокатов, объединённых в рамках одной юридической фирмы.
Нам как профессионалам и экспертам в этой области кажется важным подготовить любую компанию — особенно строительную, девелопера или генерального подрядчика — к неожиданному визиту правоохранительных органов. Впрочем, иногда этот визит бывает ожидаемым: всё зависит от того, насколько руководство погружено в деятельность своей компании.
Как подготовиться к такому визиту? Например, можно пригласить адвокатов, которые проведут аналогичный осмотр офиса, только без участия правоохранительных органов. Ситуации бывают разные. Иногда люди наконец осознают, какие у них есть проблемы. Бывает и так, что сотрудники встают и говорят, что больше не хотят работать в этой компании. Но лучше сейчас узнать, кто может предать вас, чем в момент, когда в офис придут правоохранители и этот человек расскажет о вас всё, что было и чего не было, лишь бы выйти из кабинета следователя. Такая профилактика очень важна. Общаясь со своим персоналом, мы привыкаем к людям и порой перестаём замечать их слабые стороны.
— А может быть, собственник с ними вообще не общается.
— Может, конечно. Поэтому мы приходим в офис и смотрим, как лежат бумаги, где и у кого на мониторе записаны логин и пароль для входа в компьютер. Например, в бухгалтерии прямо на стикере: логин и пароль — бери не хочу. Бывает очень интересно. Мы приходим и рассказываем, что можно и чего нельзя, как нужно и как не нужно делать. Такой обход, консультирование и оказание правовой помощи занимают значительное время.
Вторая часть Марлезонского балета начинается, когда правоохранители уже пришли, общаются с вами и задают вопросы. Для подготовки к этому нужен отдельный мастер-класс. Мы тоже его проводим, и он входит в «Лонживити-меню».
— Вы учите собственников отвечать на вопросы?
— Будущее компании зависит не только от того, как ответите вы, но и от того, как на вопросы ответят бухгалтер, рабочий, топ-менеджер — любой сотрудник. Уголовный процесс строится не только на документах, но и на показаниях. А к показаниям, как вы понимаете, можно привязать документы — как с одной, так и с другой стороны, — цифры и научное обоснование. Это живой организм, который нельзя сравнивать с арбитражным или гражданским процессом. Он устроен иначе, и к нему нужно быть готовым заранее.
Следующий пункт нашего «Лонживити-меню» — адвокатское расследование. Адвокатское расследование как отдельное понятие ничем не предусмотрено. Нигде в кодексе или законе не написано, что такое адвокатское расследование. В нашей стране расследование осуществляют следственные органы: дознание, следствие — но не адвокаты. Однако это не значит, что адвокат в рамках своего статуса, закона и поручения доверителя не может изучать какой-либо вопрос, собирать доказательства в правовом поле, направлять запросы и получать ответы. Существуют адвокатский запрос и опрос, который адвокат может проводить с разрешения и согласия участника.
Сбор информации и доказательств помогает в будущем. Если адвокаты выявят, по их мнению, признаки состава преступления, собранные материалы позволят быстрее обратиться в правоохранительные органы и, возможно, инициировать возбуждение уголовного дела.
А иногда ничего инициировать не требуется. Собрав документы и доказательства, можно прийти внутрь компании и поговорить. Вы знаете, что такое фрод — внутрикорпоративное мошенничество. У меня было множество случаев, когда я по поручению доверителей разговаривал с сотрудниками компании, которые сделали что-то не так: например, очень много заработали, а компания очень много потеряла. Когда выкладываешь на стол все карты и объясняешь перспективы, человек обычно быстро сдаётся. Он тоже не хочет терпеть определённые неудобства.
— И портить себе репутацию на рынке.
— Да. Он готов всё вернуть и урегулировать ситуацию. Это лучший сценарий — урегулировать и не препятствовать восстановлению справедливости. Это касается и внутренних, и внешних конфликтов. Допустим, мы предполагаем, что существует обидчик за пределами нашего контура, который совершил какие-то действия, чтобы причинить ущерб компании. Мы можем исследовать вопрос с правовой точки зрения, опираясь на доказательства, провести с ним встречу и тоже попытаться всё урегулировать.
— А проводить такие встречи не опасно?
— Опасно всё, но это наша работа, и мы делаем её качественно. Мы работаем в уголовно-правовой плоскости, поэтому бывают ситуации, когда очень сложный вопрос необходимо урегулировать непосредственно с тем, кто считает себя потерпевшим. Такое урегулирование даёт возможность остановить цунами — правовое цунами — в полном смысле слова. Мне кажется, наше ключевое достижение — умение договариваться с людьми, порой очень успешно и быстро.
Ещё одно важнейшее качество — эмпатия. Нам не всё равно. Бывают люди, у которых поток — 100, 200, 300 обращений, — им всё равно. У нас такого, конечно, не бывает. Если вы заключили с нами соглашение, телефон работает 24 часа в сутки семь дней в неделю. Поверьте, мы ответим именно тогда, когда вам это будет нужно. В нужное время и в самом правильном месте рядом с вами окажется лучший эксперт.
— Хорошее лонживити. Я прямо ощутила его от этой фразы.
— Представьте: мы сейчас находимся в здании примерно на 37-м этаже. Сегодня многоэтажное строительство — очень актуальная тема. Все хотят строить вверх, а не вширь. Как специалист в строительной тематике скажите: сколько сейчас возводят подобное здание?
— Именно такое — до семи лет. Если говорить об обычном многоквартирном доме, цикл строительства начинается примерно от трёх лет.
— Я ни в коем случае не пытаюсь сравнивать, просто приведу пример. Эмпайр-стейт-билдинг в Нью-Йорке — здание более чем в сто этажей — построили за 11–13 месяцев, по-моему, в 1929 году. Говорят, что за всё время строительства Эмпайр-стейт-билдинг погибло не более четырёх человек. Но я, если честно, считаю, что статистика там латентная. Кто и как учитывал этих людей, особенно в те времена? Статистика по гибели от несчастных случаев на стройках в Российской Федерации тоже латентна: по разным причинам мы не видим всей картины. Но чем с правовой точки зрения является гибель человека помимо трагедии для его близких? Это несчастный случай на производстве, который порождает сразу несколько составов преступления и уголовные дела, возбуждаемые пачками. Что нужно сделать, чтобы несчастные случаи на производстве не происходили?
— Лучше следить за техникой безопасности.
— Охрана труда, техника безопасности, журналы, обеспечение безопасности — со всем этим нужно работать. Вероятно, адвокаты не нужны при непосредственной разработке таких систем. Но при их проверке мы, конечно, нужны. Почему? Если на стройке погибает человек, правоохранительные органы приходят к тому, на чьей площадке это произошло. Они начинают выяснять, кому принадлежит площадка, кто был подрядчиком, кто допустил работника, почему он погиб, кто отвечал за допуск конкретного специалиста, какие у него были должностные обязанности, почему он находился именно на этом этаже и где была его страховка. Выясняется множество обстоятельств, чтобы понять, кто виноват, что делать с виновным и с кого взыскивать возмещение морального вреда.
В таких случаях «Лонживити-меню» предлагает два варианта работы с рисками. Первый — превентивный. Если речь идёт о строительной компании, после разработки системы наймите адвоката и попросите посмотреть на неё со стороны. Если вдруг кто-то погибнет на стройке, кто будет за это отвечать? Покажите адвокатам всю внутреннюю документацию, и они скажут, кто понесёт ответственность в каждом конкретном случае.
После этого вы сможете спросить: как сделать так, чтобы за случившееся не отвечал акционер, если у него другая функция? Как сделать, чтобы не отвечал генеральный директор, у которого тоже другая функция и есть специалисты и заместители, курирующие эти вопросы? Как не допустить, чтобы из-за ошибки нерадивого сотрудника к ответственности привлекли топ-менеджмент? На эти и другие вопросы мы можем ответить в рамках направления «Несчастный случай на производстве» нашего «Лонживити-меню»: провести комплаенс и проверить соответствие предъявляемым требованиям. Погрузившись в эту среду и документооборот, мы будем знать всю внутреннюю систему и в случае возникновения подобного дела окажемся рядом и будем защищать вас до конца.
По данным Росстата и Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации, в 2025 году под контролем Роструда находились 10,2 миллиона работодателей, было выявлено более 13 тысяч нарушений в сфере охраны труда. И самое важное: 405 человек были осуждены по статьям 143, 216 и 217 Уголовного кодекса Российской Федерации.
Мы в начале разговора уже отмечали, что экономика в мире сильно изменилась. Но если говорить концептуально, сильно меняется и мировой, и российский рынок. Мы понимаем, что из-за внешних процессов, происходящих в мире, значительный объём денежных средств сейчас находится у государства. Государство размещает заказы, и многие предприниматели и участники рынка работают с госзаказом, участвуют в госзакупках. Речь идёт и о государственном оборонном заказе, и об обычном госзаказе, и о торгах частных компаний и субъектов естественных монополий, которые тоже контролируются. Давайте посмотрим правде в глаза: все ли чётко понимают, какие правовые последствия возникают при участии в таких закупках?
— Думаю, нет. Иначе они бы туда не заходили.
— Здесь нужно запомнить одну принципиальную вещь. Если вы идёте в госзаказ или гособоронзаказ, участвуете в любой сделке с государственными деньгами, получаете субсидию, грант или реализуете какую-то программу, рядом всегда должен быть человек, который смотрит на происходящее с уголовно-правовой стороны. Ваше участие, ваши действия и действия сотрудников, а возможно, и конкурентов или комиссии государственного заказчика, должны быть тщательно проверены на отсутствие уголовно-правовых рисков на всех стадиях: участия, заключения договора, исполнения и приёмки. Иначе всё это формирует уголовные дела. Никогда не доверяйте фразе: «Всё будет нормально, ничего страшного, мы и цену увеличим, и сроки продлим». Завтра этого человека не будет: его посадят, он уйдёт.
— Или сменится.
— Да, а вся ответственность останется на вас.
Двадцать лет назад я не предполагал, что стану известным адвокатом. В прошлом году я выступал на конференции Forbes в секции уголовных адвокатов. Мы рассказывали о том, как расследуются уголовные дела, кого привлекают к ответственности, как можно защищаться и какие появляются новые тренды. А в этом году я буду выступать на конференции Forbes уже в секции, посвящённой искусственному интеллекту.
— Как Вас туда занесло?
— Я буду рассказывать о нашей юридической платформе «Агата». Она тоже является частью «Лонживити-меню». Сегодня, пока я ехал к вам на передачу, в новостях обсуждали, что развитие искусственного интеллекта нужно затормозить: сначала разработать правила, а потом продолжать развивать технологию и вкладывать в неё огромные деньги. Я начал инвестировать в искусственный интеллект — в «Агату» — в прошлом году.
Это юридическая платформа, которая по своему функционалу является рабочим местом юриста и адвоката. Она была создана по моему техническому заданию для нашей команды, чтобы упростить, ускорить и улучшить работу. Когда мы вынесли её за пределы компании и немного показали рынку, рынок сказал: «Мы тоже хотим такое». Мы зарегистрировали платформу в реестре российского программного обеспечения Минцифры. Сейчас компания называется «Аронов Лаб», и она развивается семимильными шагами. Невозможно осознать, насколько быстро развивается искусственный интеллект. Даже наш: мы не Яндекс, не Сбербанк, не Claude и не ChatGPT.
— Плох тот солдат, который не хочет стать генералом.
— Тем не менее у нас уже есть функциональность, которую я когда-то только закладывал в план. Я горжусь тем, что мы можем это делать. Видя, куда мы идём, я понимаю: нынешним составом адвокатов мы сможем выполнять в 15 раз больше задач. Поэтому предлагаем доверителям быть вместе с нами в одной лодке. Мы создали безопасный контур, дешифровали и анонимизировали данные. Систему можно устанавливать на мощностях доверителей, в их юридических департаментах. Она сможет сравнивать договоры, писать претензии и ответы на них, автоматизировать другие процессы. Для застройщиков это очень важно: у них много претензий от участников долевого строительства, моратории то вводят, то отменяют. В целом это большой объём рутинной работы, которую можно передать искусственному интеллекту. Он уже способен её выполнять.
— А кто несёт ответственность, если система всё-таки ошибётся? Например, «Агата» подготовит от имени застройщика неправильный ответ, который обжалуют или который приведёт к дополнительным штрафам и новым искам.
— Мы не говорим, что сегодня человек больше не нужен. Человек нужен, просто он не должен выполнять стандартную рутинную работу. В описанной вами ситуации «Агата» не должна ошибаться, потому что работает только с теми данными, которые в неё вводят, и выполняет те задачи, которые ей ставят. Правильная постановка задачи и корректная передача данных позволяют подготовить правильный документ.
Здесь нужно сделать важную оговорку. Во всём мире искусственный интеллект развивается очень быстро, и везде действует интересная схема: вам говорят, что можно бесплатно зайти в какой-нибудь GPT или Claude и пользоваться им — либо заплатить небольшие деньги и загружать что угодно. Хотите вы того или нет, вы дообучаете эту программу, делаете её всё более совершенной. При этом загружаете персональные данные и можете нарушить закон об их защите, передаёте личную или условно секретную информацию. Некоторые люди загружают туда охраняемые законом сведения: коммерческую или следственную тайну.
В мире немало тех, кто уверен, что никто никогда не узнает, что они загрузили материалы дела в зарубежную платформу. Или отправили туда проект дома и попросили его скорректировать, оптимизировать. Так делают многие, не понимая последствий. А последствия могут быть тяжёлыми. Если регулятор когда-нибудь об этом узнает, будет плохо. Наши доверители часто спрашивают: «Как кто-то узнает, что мы этим пользовались?» Во-первых, существует кибербезопасность. Сегодня работают целые подразделения правоохранительных органов, которые занимаются киберпреступлениями. Они могут прийти к вам в офис и узнать, на какие сайты заходили сотрудники и что загружали в интернет. Это отдельный мир.
Мы создаём программное обеспечение с полностью закрытым контуром. Оно учится и дообучается только на площадке компании, а данные никуда не уходят и хранятся на её серверах. «Агата» — один из легальных существующих способов внедрить искусственный интеллект в деятельность компании. Это не просто агент, а целая платформа, которая будет расти, а её функциональность — увеличиваться.
— Так кто несёт ответственность за ошибку?
— Ответственность несёт человек.
— Это понятно. Но с кого взыскать штраф, если «Агата» подготовила неправильный документ?
— Сомневаюсь, что она может подготовить неверный документ. Но на данном этапе каждый документ, который создаёт «Агата», всё равно должен проверять человек.
При этом платформа может взять исполнительную документацию и сверить её, например, с техническим заданием и проектом, составить любую необходимую хронологию. Вы загружаете тысячи страниц, а «Агата» распознаёт их, присваивает наименования и даты. Затем в диалоговом окне можно написать: «Агата, найди ответ на такое-то письмо», «Создай реестр входящих и исходящих писем» или «Проверь соответствие одного документа другому». Она всё это выполнит, даст ссылки и покажет источник в своей базе данных. Платформа работает только с теми метаданными, которые вы в неё загрузили. Это действительно очень крутой продукт.
— Вы проигрывали дела? И сколько?
— Если существует хотя бы один человек, который может сказать, что не проиграл ни одного дела, я им горжусь. Если он способен это доказать, я горжусь им вдвойне. Я проигрывал дела, потому что не с первого дня был профессором НИУ «Высшая школа экономики».
— Вы вернули в Москве 21 объект недвижимости через виндикацию. А были дела, в которых не удалось вернуть собственнику отобранное имущество?
— Мы виндицировали из чужого незаконного владения 21 объект. Это был огромный публичный корпоративный конфликт, который длился десять лет. За это время нам действительно удалось виндицировать объекты недвижимости из чужого незаконного владения. Хочу сказать, что такое судебное решение до нас никто никогда не получал. Оно выстрадано и основано на двух приговорах по двум уголовным делам.
— Надеюсь, никто не сидел все эти десять лет?
— Людей, конечно, привлекли к уголовной ответственности и посадили. К сожалению, к ответственности привлекли и адвокатов, которые сопровождали эти сделки. Адвокаты всегда должны помнить, что нельзя заниматься деятельностью, которая только выглядит как правовая помощь. Входя в сделку, необходимо понимать, что она легальна. Эти люди участвовали в нелегальных сделках, поэтому теперь претерпевают неблагоприятные последствия. Кроме того, Москва — огромный и сложный город. С ней шутки плохи.
— Зато здесь всё системно.
— С Москвой у нас были дела на разных стадиях и этапах. Мы побеждали город в интересных кейсах, даже когда сами не могли этого представить.
— Мы обсудили Москву — рынок достаточно упорядоченный. Но я вспомнила о южных регионах. Сейчас там сносят много самовольных построек, хотя это действующие гостиницы и апарт-комплексы. Почему сейчас столько объектов сносят, а юридически никто ничего не может сделать? Или собственники просто не обращаются за помощью? Что Вы скажете, если к Вам коллективно придут, например, владельцы объектов в Сочи?
— Я могу сказать две вещи. Первая ситуация: человек вообще не хочет ни с чем бороться, потому что считает, что раз пришёл такой иск, то всё, конец. Вторая: иск пришёл, но человек хочет бороться неправовыми средствами. Он ищет не адвоката, а кого-то, кто «поможет». Хотя, кроме адвоката, ему никто не поможет. Лучше забежать вперёд и провести профилактику, чем потом платить четыре миллиона рублей в месяц за защиту по уголовному делу человека, который находится в СИЗО.
— В СИЗО вообще грустно находиться.
— Лучше заранее заплатить экспертам, которые помогут вам не совершить ошибок и преступления.
— Какой вызов стоит перед Вами в этом и следующем году?
— У меня всегда один вызов. Десять лет назад, когда я создавал «Аронов и Партнёры», мне все говорили: «Зачем ты это делаешь? Кому это нужно? Адвокатов и так очень много, у каждой финансово-промышленной группы есть свои». Все эти десять лет я пытаюсь… Хотя, если честно, у меня никогда не было проблем с доверителями — они у меня всегда были. Я просто делаю то, что считаю нужным. Счёл нужным создать «Лонживити-меню» — создал. Почему я его придумал? Я постоянно ищу способ достучаться до нового доверителя, объяснить ему, в чём заключается риск, преодолеть его ханжество и невежество, заставить задуматься о том, как не попасть в беду завтра. Вот и всё. Каждый день я думаю об этих касаниях, о каждом слове, которое может заставить человека прийти ко мне за советом и правовой помощью.
— И небольшой блиц о личном — о том, как стать таким успешным. Родные отговаривали Вас идти в юристы или поддерживали?
— Наоборот, направляли. Я хотел быть актёром.
— У Вас был период выгорания?
— Нет, периода выгорания у меня не было. Я вообще считаю, что выгорание для адвоката — какая-то странная вещь.
— Есть ли у Вас личное правило, которому Вы следуете независимо от обстоятельств?
— Да. У меня одно правило: слово дал — слово держи.
— Получается следовать ему всегда?
— Всегда.
— На что Вам совершенно не жалко денег?
— На образование и путешествия.
— Какое путешествие было самым дорогим?
— Последние несколько лет, пока жена была в положении, а затем родила мне третьего ребёнка, я путешествовал со старшими детьми. Это невероятное удовольствие — проводить с ними время. И как в таком случае можно на чём-то экономить? Я очень люблю детей, и, наверное, это у нас семейное. Дети для нас — всё. Поэтому мы не экономим ни на образовании, ни на путешествиях. А путешествия — это часть образования. Дети совершенно по-другому смотрят на мир, когда видят его с разных сторон. Когда ты видишь океан или перелетаешь через него, встречаешь совершенно других людей и животных, видишь другие леса, ты получаешь от детей отклик совсем иного уровня. Хотят они того или нет, дети являются барометрами: они воспринимают мир иначе. Ты видишь их эмоции, видишь, как они заряжаются, — и сам получаешь энергию. Я считаю, что экономить на детях и их образовании нет никакого смысла. Это даже пагубно. Поэтому я такие расходы не считаю.
— И последний вопрос. Что бы Вы пожелали нашим зрителям?
— Я желаю зрителям чувствовать себя защищёнными, верить в себя и мечтать. Пусть внутри у них всегда остаётся внутренний ребёнок, а мечты сбываются. И, конечно, я желаю, чтобы у них всегда были под рукой «Лонживити-меню» и номер телефона успешного адвоката.
— Отличное пожелание. Большое спасибо!
— Спасибо!
Полное интервью с прямыми ссылками на YouTube, ВК, RUTUBE и Дзен смотрите по ссылке.
Ранее о ситуации в строительной отрасли эксклюзивно для портала Всеостройке.рф рассказали генеральный директор «Характер Девелопмент» Артем Ведерников, генеральный директор ННДК Михаил Иванов, ректор НИУ МГСУ Павел Акимов, основатель ГК ФСК Владимир Воронин, руководитель архитектурного бюро ASADOV Андрей Асадов. Больше эксклюзивных интервью с представителями власти, застройщиков, банков читайте в рубрике «Интервью ТОПов».
Иллюзионист рассказал, кого считает настоящим москвичом, зачем городу новые культурные площадки и почему живые эмоции невозможно заменить технологиями.
24-09-2026 15:45Директор ГК «Победа» — о стратегии устойчивого роста, работе с себестоимостью и развитии проектов в Адыгее и Крыму.
24-09-2026 14:15Управляющий директор направления вторичной и загородной недвижимости «Авито Недвижимости» — о росте числа сделок на вторичном рынке на 33% и об агентах, обеспечивающих более 60% продаж новостроек.
23-09-2026 12:05Председатель совета директоров ПАО «АПРИ» — о восстановлении рынка, дорогом капитале, рисках девелоперов, малоэтажном жилье и о том, кто должен оплачивать инфраструктуру новых районов.
22-09-2026 16:30
5 
4 
4 
3 
Разбираемся, как устроена изнанка самого секретного тренда в современной архитектуре, какие технологии используют миллиардеры и сколько стоит превратить загородную виллу в неприступный форпост.
28-09-2026 15:00
Коллеги проанализировали семь запусков маркетплейсов на собственной платформе: до оплаченных заказов дошли четыре из семи, а прибыльным стал только один.
28-09-2026 14:00
Поместье в Брентвуде, ранчо для души и деревня, построенная ради чужих детей.
28-09-2026 12:00
Рассказываем о главных проектах «королевы кривой», которые навсегда изменили ландшафт мировой архитектуры XXI века.
28-09-2026 11:00
От программирования к почти миллиону «квадратов» в строительстве и проектам от Воронежа до Москвы и Крыма: рассказываем, как складывалась карьера владельца ГК «Развитие» Сергея Гончарова.
28-09-2026 10:00
Вдова Владимира Высоцкого Марина Влади при жизни сама распорядилась большей частью недвижимости, которую могла бы оставить наследникам.
28-09-2026 9:00
В Ухане дождь стараются задержать там, где он выпал, а в трубы отправить только избыток. Что происходит, когда места для воды уже не хватает?
28-09-2026 8:00
По данным «Авито Недвижимости» за август 2026 года, на дома 2011–2020 годов приходится 29% предложения вторичного жилья в Петербурге. Следом идут дома 2021–2026 годов с долей 27%.
27-09-2026 20:00
А что будет, если похожая ситуация возникнет в России? Защищает ли эскроу от кризиса? Кто будет достраивать дома при массовых банкротствах? На эти вопросы ответили эксперты.
27-09-2026 19:00
Раньше каждая восьмая новая частная квартира была меньше 26 м². Минимум в общем случае касается и квартир субсидируемой продажи, которые Жилищное управление завершит с 2026–2027 финансового года.
27-09-2026 18:00
Независимая площадка девелопмента
России и стран СНГ
