Совладелец и управляющий партнер корпорации «Технониколь» — о прогнозах развития рынка стройматериалов, цифровизации производства, экологии и философии здорового образа жизни.
Корпорация «Технониколь» — один из крупнейших международных производителей строительных материалов и систем, задающий технологические тренды в масштабах всей отрасли. В рамках форума недвижимости «Движение» совладелец и управляющий партнёр компании Сергей Колесников дал эксклюзивное интервью учредителю и директору портала Всёостройке.рф Светлане Опрышко, где рассказал, как искусственный интеллект управляет заводами, когда стоит ждать реабилитации рынка недвижимости и почему главный секрет многомиллиардного бизнеса кроется не в капиталах, а в железной дисциплине и абсолютном здоровье.
— В прошлом году Вы сообщали, что выручка компании «Технониколь» снизилась из-за кризиса. Как складывается для вас 2026 год? Что прогнозируете на следующие?
— Пока идем с отставанием от прошлого года. Но с мая, даже с апреля месяца, видим отскок рынка и надеемся, что отставание мы нагоним и закончим год плюс-минус в тех же цифрах, что и 2025-й. На 2027 год закладываем рост. Собственно говоря, это подтверждают и прогнозы Минэкономразвития, Правительства, ЦБ. Ждем экономический рост 1,5–2%, ждем роста рынка недвижимости и роста потребления. Надеемся, что ставка упадет, как пишут Сбербанк и другие институты, до 12% к концу этого года и до 10% к концу 2027-го. И надеемся, что население перейдет с модели накопления на модель потребления, и рынок товаров инвестиционного спроса, таких как автомобили, стройматериалы и дома, резко вырастет. Поэтому на 2027 год у меня лично очень положительный взгляд. Я думаю, что в 2027 году можно вырасти на 5–10% в натуральных показателях.
Я думаю, рынок вырастет в целом по стройматериалам примерно на 4,5%. Обычное правило — умножать на три цифру экономического роста, потому что у нас вот такой странный множитель. Когда рынок снижается, он падает раза в три быстрее, чем показатели экономического охлаждения, как любит говорить Центральный банк Российской Федерации. А в случае роста, наоборот, он растет быстрее в три раза. Поэтому на 2027 год очень положительный взгляд.
— Вы называли ранее ключевую ставку основным тормозом рынка. Но если она резко снизится, соответственно, все опять вырастет. Цены скакнут вверх. Не будет ли это еще одним тормозом рынка?
— Цены вырастут только в случае, если мы упремся в пределы мощностей. У нас по многим продуктам есть резервные мощности. И мы можем по огромному количеству номенклатуры легко увеличить производство на 20–25%. За исключением редких видов продукции, таких как каменная вата. С ней у нас нет таких больших резервов. А по остальным видам продукции у нас есть резервы, поэтому пока они не будут все полностью задействованы, причин для нас поднимать цены и маржу нет. В той же логике действуют наши конкуренты, поэтому если рост не превысит 20% в следующем году — а это, скорее всего, так и будет, — то маржинальные доходы нашего бизнеса не вырастут.
Рост цен, скорее всего, будет в рамках инфляции, связанной с ростом издержек: с ростом оплаты труда, энергии, газа и, возможно, сырьевых компонентов. Я ожидаю, что цены будут расти в следующем году плюс-минус в рамках инфляции. То есть около 5% в год. Это не должно сильно сказаться на ценах. Более того, когда мы увеличиваем объемы производства, мы получаем эффект масштаба, снижаем себестоимость единицы продукции. В каком-то смысле мы даже получим снижение себестоимости производства за счет того, что используем все наши производственные мощности, а наши условно-постоянные расходы при этом распределяются на большее количество произведенной продукции.
Второй важный момент — курс доллара. Газохимия и полимеры привязаны к котировкам в Юго-Восточной Азии, Китае, Иране. Все внутренние сделки мы проводим с оглядкой на эти цены через валютный курс. Если рубль будет снижаться плавно, скажем, до 80 рублей к концу года — это допустимо. Но если курс резко уйдет к 90, сырье подорожает, и это неизбежно выльется в рост итоговой цены.
— Вы прошли кризисы 2008, 2014, 2022 годов. Чем принципиально отличается текущий от них? Модель выживания такая же или что-то поменялось?
— В целом модель поведения одна и та же. Прежде всего мы стараемся снизить наши инвестиционные затраты, если не хватает денег. Но 2023 и 2024 годы были годами аномально высокого спроса, поэтому мы, наоборот, приняли много решений инвестиционного характера. В этом году по инерции у нас получится максимально высокий CAPEX (капитальные затраты) на инвестиции. Я думаю, что в этом году мы проинвестируем около 35 миллиардов рублей. Это исторический максимум. Но подчеркиваю: эти решения принимались в 2023–2024 годах на высоких ожиданиях роста спроса.
В 2027 году, скорее всего, будет резкий спад инвестиций, связанный с тем, что мы не ожидаем большого спроса. И в этот кризис мы, в общем-то, странно себя ведем: мы не чувствуем нехватки денег, поскольку компания не занимает средства, мы развиваемся на свои. В целом компания, как правило, сначала снижает инвестиционный CAPEX, потом снижает деньги на реконструкцию и только потом начинает экономить на текущих расходах. Поскольку мы уже проходили много кризисов, мы стараемся развивать наши компании и производства за счет собственных средств. У нас нет долга. Поэтому этот кризис с точки зрения компании мы переживаем легко.
Другое дело — эмоционально тяжело читать новостную ленту. Я думаю, что больше кризис проходит в головах наших сотрудников и в моей собственной. Новостная лента последних лет изобилует негативными новостями, и это оказывает большее влияние на психологию. Журналисты любят негативные заголовки, поскольку они легче обращают на себя внимание. Как говорила Шапокляк: «Хорошими делами прославиться нельзя». Поэтому пишите гадости — их будут читать. Не писать же о том, что кто-то построил школу, больницу, стадион или создал ФК «Краснодар», который выиграл чемпионат России. Этим большого внимания не привлечешь. И это, естественно, влияет на эмоциональное состояние менеджеров.
— Вы отмечали, что девелоперы в последние годы начали экономить на стройматериалах?
— Да, стало больше тендеров, девелоперы стали считать каждую копейку, это заметно. Количество тендеров увеличилось, стало много переторжек, много внутренних процедур. Мы в них участвуем, чаще выигрываем. Бывает, что идем на второй круг переторжек.
Другое дело, что сейчас наступил сезон, и из-за неожиданного ремонта нефтеперерабатывающих заводов часть логистики поставок нарушилась. Поэтому я думаю, в третьем квартале изменится соотношение цены и срока поставки. Пока люди ориентированы на цену. К концу сезона, когда нужно будет срочно закрывать объекты, баланс сместится. Будет интересовать и цена, и срок поставки: если вы предлагаете дешево, но не можете привезти материал сразу, ваше предложение теряет актуальность.
— Вы выступали в сессии «Партнерство и развитие». Что можете предложить девелоперам в партнерстве?
— Хороший, качественный продукт по доступной цене. Это наша позиция, наша миссия — делать строительные решения, фасадные и кровельные системы доступными для каждого жителя страны. Естественно, с этой миссией мы обращаемся к нашим клиентам, торговым партнерам, девелоперам — и находим отклик. Поставляем, в частности, компании ТОЧНО. Они закупают у нас продукцию на очень крупную сумму, и мы им за это очень благодарны.
— А если говорить о бизнес-партнерстве: часто Вы берете какие-то проекты новых партнеров?
— У меня только два партнера: Игорь Рыбаков в компании «Технониколь» и Дмитрий Лейкин в бизнесе гостеприимства. Поэтому скорее редко, чем часто. Партнерство требует очень многого от обеих сторон. Это честность, одинаковые ценности, хорошее отношение друг к другу. Нужно обладать капиталами, иметь профессиональные и управленческие навыки, находиться на одном уровне. Это непростая история.
Проще, если вы хотите быть акционером, работать через структуру публичных компаний. Если у вас есть деньги — лучше купите акции. Купили акцию публичной компании, сделали комплимент бизнесу, и никто никому ничем не обязан. Партнерство — вещь более сложная. Его можно сравнить с семейными отношениями: они требуют значительно большего, чем просто деньги. Это более глубокие отношения.
— Вы развиваете направление домокомплектов в ИЖС. Вы верите в этот рынок?
— Да, я, естественно, верю в этот рынок, но у меня есть еще такая черта, как любопытство. Мне всегда что-то интересно. Я верю, что производительность труда нужно повышать не только на производственных участках, выпуская стройматериалы. В принципе, строительство держится на трех китах: качество строительных материалов, качество проектных решений и качество технологии непосредственно строительных работ на объекте. Все три этих составляющих дают нам качественный объект, качественное пространство для жизни.
Мы занимаемся проектированием фасадных и кровельных систем, но видим, что на рынке ИЖС люди очень долго собирают дома. Один из спикеров на форуме сказал, что уже 8 лет этим занимается. Наша идея — собирать дом за 8 недель. Производство домокомплектов — это наш вклад в повышение производительности труда по всей цепочке. Мы занимаемся проектированием домов, даем готовое проектное решение для строителя, готовим домокомплект, а ему остается собрать его, как шкаф из IKEA.
Мы надеемся сократить срок строительства с условных 6 месяцев до 8 недель, а может быть, даже до 4 недель, чтобы в короткий строительный сезон человек мог построить дом. Единственное, мы концентрируемся на объектах небольшой площади: от 32 квадратных метров (это больше для туризма) до 177 квадратных метров. Это эконом- и бизнес-класс. За более дорогие объекты мы не беремся, поскольку состоятельные люди обычно строят дома по индивидуальным проектам. А вот массовый сегмент — да.
Это мое стремление дальше продвигать технологичность, поскольку сама моя натура — это и есть технология. Я хочу, чтобы массовые одноэтажные дома до 170 метров были качественными, с хорошей теплоизоляцией, красивыми, надежными, служили более 50 лет и собирались очень быстро. Поскольку вся компания «Технониколь» — это, можно сказать, технология, мы сделали шаг, чтобы технологии развивались и в области проектирования, и в строительных работах.
— Один из векторов, который Вы анонсировали, — цифровизация. Где искусственный интеллект может быть полезен? В чем он приносит реальные деньги в производстве стройматериалов? Или это хайп?
— Нет, не хайп. Он проникает практически во все наши области, даже туда, где мы не ожидали. Мы заметили, что он стал очень хорошим инструментом для технологов. У нас есть MES (Manufacturing Execution System) — система управления производством, которая пишет около 100 параметров в режиме реального времени. Собирается огромное количество данных, которые машина фиксирует в процессе работы, а также снимаются параметры готовой продукции. Выявить закономерности работы машины и их влияние на качество, сопоставить миллионы параметров человеку трудно, а машина замечает эти закономерности и выдает рекомендации. Их можно проверить и подтвердить. Тем самым мы экономим массу времени.
Также мы заметили, что в зависимости от производителя полистирола, разницы в текучести сырья или даже высоты завода над уровнем моря рецептуры у технологов меняются. Когда мы загружаем все рецептуры с наших трех десятков производственных линий, система анализирует данные и выдает интересные решения в помощь технологу, особенно новому. Рекомендованные рецептуры ИИ угадывает на 80%, сокращая аналитическую работу для инженера и старшего технолога.
Дальше: нам задают несколько сотен вопросов клиенты, и 80% из них — одни и те же. Мы перевели ответы на искусственный интеллект, и теперь им отвечает, условно говоря, «Алиса» живым голосом, объясняя тонкости применения нашего продукта.
Мы заметили, что ИИ можно использовать в расчетах финансовой информации, при начислении зарплат — там, где есть стандартная информация. Мы стали использовать его в финансовой сфере в качестве помощника для бухгалтеров при составлении отчетности.
Мы используем его для проверки качества: параметры снимаются со всех датчиков, и если продукция некачественная, она отбраковывается автоматически. Это, в принципе, было и раньше, но это тоже часть искусственного интеллекта.
Мы используем ИИ в проектировании. У нас сотни, тысячи проектных решений в BIM-среде по фасадам и кровлям. Мы заметили, что если машину научить, она очень быстро проектирует новые решения. И она блестяще стыкует фасады с кровлями: поскольку в чертежах часто существуют разрывы, ИИ берет на себя эти стыки.
В принципе, получилось, что искусственный интеллект — очень хороший помощник в умелых руках. Он может взять на себя черновую работу, ускорить процесс создания документации, отчетности или выдать новую информацию. Мы не сокращаем людей, просто видим, что с использованием ИИ продуктивность и точность их работы увеличиваются. Работу по калькуляциям и расчетам для клиентов мы тоже передаем ИИ и видим, что это дает хорошую поддержку.
У нас есть цифровая академия, где мы обучаем сотрудников (с производства, со складов, из научно-технического центра) пользоваться этим инструментом. Проникновение ИИ в ту или иную сферу зависит от активности руководителя подразделения. Если люди молодые и им это интересно, внедрение происходит быстрее. Люди постарше делают это чуть медленнее. Но в целом во все сферы искусственный интеллект проникает как очень классный помощник для обработки огромного массива информации.
— А может искусственный интеллект заменить, например, лично Вас в руководстве?
— Если это рутинная работа — то да. Если не рутинная — наверное, нет. Мы, люди, отличаемся тем, что имеем большую насмотренность и совмещаем в своих решениях очень много слоев из личного опыта. Зная содержание тех или иных функций, мы пытаемся принять решение, учитывая всю эту многослойность. Конечно, в каждом отдельном слое искусственный интеллект работает лучше. Но сможет ли он это всё объединить... Я не знаю. Может, в будущем он и сможет сделать это лучше меня.
Но, если честно, решений я принимаю не так уж много. Моя функция — это эмпатия и эмоциональная поддержка команды. Документы, которые я выпускаю как обязательные к исполнению (распорядительные вещи), исчисляются десятками, а не сотнями и тысячами. Корпоративная структура выстроена пирамидально: максимальный объем информации и оперативной документации сосредоточен на нижних уровнях. Наверх поступают уже агрегированные данные. Не надо думать, что я с утра до вечера издаю распоряжения. Микроменеджмент — это плохо.
Поэтому искусственный интеллект, скорее всего, поможет мне анализировать ситуацию и тренды. Наверное, я буду использовать его подсказки для аналитики и поиска лучших инвестиционных решений: какие направления являются более эффективными и инвестиционно интересными для компании с точки зрения отдачи на капитал. Такая поддержка необходима.
— «Технониколь» очень много вкладывает в экологию. Это запрос бизнеса или жителей вблизи ваших заводов?
— Это синергия трех факторов. Первое — изменение и ужесточение государственного регулирования (нас чаще проверяют, мы это видим). Второе — внутренняя потребность самих сотрудников: 70–80% нашего коллектива очень сильно разделяют философию экологичности. Третье — это бизнес.
Мы инвестировали деньги в переработку мусора. У нас есть завод «Фантастик Пластик». Сейчас мы перерабатываем 18 тысяч тонн выброшенных пластиковых бутылок в год и производим около 10–12 тысяч тонн флекса. Хотим увеличить переработку до 30 тысяч тонн пустых бутылок и производить 20 тысяч тонн флекса. Из этого флекса мы делаем полиэфирное волокно, а из него делаются (не удивляйтесь) подушки, одеяла и куртки для легкой промышленности. Другая часть волокна идет на наше производство полиэфирных матов для строительных сооружений и дорожного полотна.
Разумеется, мы строго соблюдаем экологическое законодательство. У нас нет выбросов твердых отходов на полигоны, цикл замкнутый, и мы даже имеем отрицательный баланс: принимаем отходы от клиентов и строителей, перерабатываем их, добавляем в сырьевые компоненты и производим готовую продукцию. Система водоснабжения на заводах также работает по замкнутому контуру.
Единственное — мы выбрасываем CO2 в воздух в процессе горения тепловых установок. У нас стоит очистное оборудование, которое очищает выбросы от серы, угарного газа и пыли. Но полностью не выбрасывать CO2 сложно. Люди тоже дышат и выделяют CO2. Тепловые агрегаты, котельные и плавильные печи выделяют тепло, а вместе с ним и CO2. Технологического решения для этого пока нет.
Мы очень много занимаемся этой сферой, и фокус моего внимания всё больше уходит туда. Все больше денег на это тратим. Я сам читаю регламентации и разбираю кейсы с заводов. Постоянно поддерживаю все проекты, связанные с очистными и природоохранными мероприятиями. Мы хотим полностью соответствовать требованиям Росприроднадзора и даже быть на шаг впереди. Эту позицию полностью разделяют наши сотрудники.
Конечно, мы получаем жалобы от жителей городов, нас это подталкивает, нам это не нравится. Мы иногда даже ставим датчики вокруг предприятия, чтобы убедить активных жителей, что наши выбросы не превышают лимиты, чтобы снизить накал обвинений. В России у нас есть две-три проблемные локации, откуда поступали обращения. Мы активно работаем и видим, что за последние 6–8 месяцев количество жалоб стало меньше. Отчасти это связано с тем, что соседний завод просто вынужденно остановился на два месяца. И в городе сразу стало чище. Тем самым хотим еще раз сказать, что далеко не мы портили воздух. Просто когда два завода стоят вместе, жителям непонятно, кто дымит больше. Ну, как есть.
— После ухода из Европы вы переключились на Россию и страны ближнего зарубежья — Казахстан, Узбекистан, Восток. Где сейчас точка роста?
— Это хороший вопрос. Уверенный рост демонстрирует Казахстан. Отличную динамику показывают Юг России и Московский регион. Как ни удивительно, но общий объем экспорта вырос на 30%. Очень активно начали закупать наши материалы страны Закавказья: Грузия, Азербайджан и Армения. Возможно, эти рынки пока не могут похвастаться колоссальной емкостью, но темпы их развития впечатляют. Поэтому Центральный федеральный округ, Юг России, Казахстан и Закавказье сегодня являются нашими ключевыми центрами роста.
— Государство декларирует амбициозную цель: возводить до 75% жилья по программе реновации именно из префаб-конструкций. Как Вы считаете, удастся ли вашей корпорации встроиться в этот масштабный тренд? Ведь реновация — это колоссальные объемы строительства.
— Мы очень много поставляем на проекты реновации, но речь идет о строительных материалах, а не префабах: каменная вата, фиброцементные плиты на фасады, кровельные материалы, экструзионный пенополистирол, рулонные материалы, ПВХ-мембраны и комплектацию к ним. Префабы, которые выпускаем мы, предназначены для частного домостроения.
В многоэтажных домах у нас пока опыта работы с префабами нет. Хотя попытки делаем: в частности, с Брусникой пытаемся разработать проект в Подмосковье, чтобы поставлять фасадные префабы на 9-этажный дом. Но пока это только в разработке. Если он случится, мы сможем об этом говорить. Возможно, в государственных планах под префабами имеются в виду железобетонные конструкции.
Пока дома строятся по традиционным технологиям. Фасады постоянно обновляются, требования к ним растут, дома становятся интереснее и красивее. Но в основном они делаются поэлементно: льется монолитный каркас, монтируется утеплитель, а сверху наносится фасадный материал (фиброцементная плита, алюминиевая конструкция или керамогранит для вентилируемых фасадов). Все зависит от решения, которое утвердит городская комиссия в лице главного архитектора. Префабы на реновации — пока редкость, скорее исключение. Хотя в этом есть смысл, чтобы ускорить строительство. Но широкой практики нет, и мы над этим работаем.
— Вы много путешествуете по России: посещаете Камчатку, Алтай, Байкал. Какие регионы и города, на Ваш взгляд, сегодня наиболее недооценены с точки зрения развития строительной отрасли и инфраструктуры?
— Знаете, каждый город имеет градостроительный потенциал. Разумеется, мне нравятся Красноярск, Иркутск, Владивосток. Мне нравится Камчатка как таковая. Сам Петропавловск-Камчатский как город, скажем, так себе. Но природа Камчатки красивая, и там есть явный дефицит гостиниц, туристических комплексов и горнолыжных курортов. Сейчас там строится пара крупных горнолыжных проектов, строится новый аэропорт и гостиницы — Камчатка потихоньку двигается с точки зрения развития инфраструктуры.
В целом, я думаю, каждый российский город может быть лучше. Понятно, что Москва — один из лучших городов мира. Я сам часто люблю гулять по Москве: это прекрасный город с точки зрения архитектуры, прогулок и жизни. Но Москва — это город с бюджетом в 5 триллионов рублей. Далеко не у каждого города есть такие деньги. Но если поделить этот бюджет на количество жителей, получится примерно от 400 до 500 тысяч рублей на одного москвича. Если взять Рязань и Рязанскую область, бюджет на одного жителя будет в 4–5 раз меньше — 90–100 тысяч рублей. Финансовые возможности регионов уступают Москве, и это сказывается на градостроительстве.
Но тем не менее Рязань (я там часто бываю) становится все краше и краше. Нижний Новгород за 10 лет превратился просто в прекрасный город, один из самых популярных туристических центров. Мы инвестируем там в индустрию гостеприимства: запустили пятизвездочную гостиницу на Гребном канале на 256 номеров и строим огромный термальный комплекс недалеко от центра города. Надеюсь, это станет местом притяжения как для гостей города, так и для самих жителей.
Побывав на форуме, я увидел, насколько много «горящих» девелоперов, которые хотят улучшать города и Россию в целом. Много проектов, много предложений: кто-то предлагает строить кварталы, кто-то, как Владимир Седов, — целые города, как Доброград. Подобные проекты строят и под Челябинском. Атмосфера заряжает: все хотят строить и улучшать. Если говорить терминами индийской философии, здесь собрались сплошные брахманы — те, кто создает.
— Перейдем к нескольким личным вопросам. Сейчас Вы занимаете 108-е место в рейтинге российских миллиардеров Forbes. Вы следите за динамикой своих позиций?
— Тяжелый вопрос. Богатых у нас не очень любят, поэтому особо гордиться нечем. Я не стараюсь об этом думать, не стремлюсь читать. Просто принимаю к сведению: мне нужно ориентироваться в пространстве, понимать свое место в обществе и свою ответственность. Кстати, я стал заниматься благотворительностью, отчасти понимая, что богатство этого требует. В религии написано: десятину надо отдавать обществу. Николай Андреевич Амосов меня к этому тоже подталкивал. Так у меня появились благотворительные проекты: парки, стадионы, помощь инвалидам. Чем больше номер в рейтинге, тем больше должно быть благотворительности.
— Никогда не думали стать блогером, как Ваш друг и партнер Игорь Рыбаков?
— Не тянуло. В силу собственного характера я больше интроверт. Я веду Telegram-канал, у меня немного подписчиков, по-моему, полторы тысячи. Там больше про мое увлечение биатлоном и лыжами, про бег и немного про бизнес. В принципе, две темы: бизнес (то, что я делаю в компании) и спорт. И совсем мало про благотворительность. Собственно, и все. Похвалиться подписчиками, как вы, я не могу. У вас наверняка больше.
— Что Вас радует в современной стройке, а что, наоборот, разочаровывает?
— Не могу сказать, что у меня есть какая-то активная позиция на этот счет, но мне нравится то, что происходит в Москве. Она с каждым годом становится все красивее. Был на форуме в Питере — посмотрел, как он преобразовывается, тоже очень нравится. Появляются новые районы, интересные решения. Сегодня слушал презентации нескольких архитектурных бюро — мне очень нравится то, что делают ребята. По базовому образованию я инженер-физик, а не урбанист, но визуально и функционально работы молодых проектировщиков вызывают у меня огромное уважение.
В целом, мне кажется, за последние 20 лет мы сделали огромный шаг в архитектуре городов. Вспомните 80-е годы, когда строили одинаковые девятиэтажки. Просто глаз замылился, и мы не заметили, насколько сильно выросли.
Еще мне очень нравится частное домостроение. Сам я живу в Рязани, мне нравятся большие земельные участки без заборов. Хотел бы, чтобы развивалась одноэтажная Россия. Жить в частном доме на земле — по-своему прекрасно. Особенно я люблю жить в лесу. Кому-то нравится на берегу моря, кому-то в горах. Гор и моря в Подмосковье нет, зато есть прекрасные леса, реки, озера.
Россия — огромная страна с относительно небольшим населением, и я за то, чтобы люди расселялись более равномерно и занимали землю. Когда я летаю на вертолете или еду на машине из Рязани в Нижний Новгород, я вижу огромные территории, которые никем и ничем не заняты. Строй и строй!
— Ваш дом построен из материалов «Технониколь»?
— Там, где мы их производим, — да: утеплители, пароизоляция, кровли. Сам дом из бруса сделан компанией Holz House, мы брус просто не делаем. Но все изоляционные материалы исключительно нашей компании. Это было моим основным требованием, и строители его строго соблюли. Я этим доволен.
— Какой совет по сохранению устойчивости Вы бы дали предпринимателям и застройщикам в текущей экономике? Как не выгорать?
— Прежде всего я бы советовал внимательно относиться к собственному здоровью. Здоровое тело является фундаментом. Правильно питайтесь, ложитесь спать до 10 часов вечера, не объедайтесь на ночь, откажитесь от алкоголя. Обязательно занимайтесь спортом 4–5 раз в неделю: 150 минут функциональных кардионагрузок (бег, плавание или велосипед) и как минимум две силовые тренировки.
Тогда у вас будет энергия в теле, будет ментальное здоровье, и ваши намерения будут реализовываться. Если нет энергии и здоровья, вы ничего не сможете сделать в этом мире. Ключ к успеху — здоровье. Даже если вы хотите нравиться женщинам, нужно быть здоровым человеком.
Если у вас нет здоровья, все остальное просто не работает. Понятно, что это базовая вещь. Понятно, что нужно качать интеллект, изучать языки, общаться с умными людьми. Но, как говорят в биатлоне: если вы пять раз промахнулись, скорость вам уже не поможет. Если нет здоровья, знания бесполезны, очень сложно проявить ваши навыки и способности.
Я отказался от алкоголя 3–4 года назад и жалею, что не сделал этого раньше. Не ем красное мясо, редко пью кофе, стараюсь не есть на ночь, сплю минимум 8 часов. Это база для ваших отношений с близкими и коллегами. Если вы больны, вы будете «вампирить» жену и детей. Им достанется человек, транслирующий негатив. А если вы крепкий и здоровый, у вас изобилие энергии, вы будете делиться ею с близкими, и к вам будут тянуться люди.
Собственно, проект экопарков, который мы начали с Дмитрием Лейкиным, связан с моей внутренней потребностью. Я много бегал на беговых лыжах в Европе и видел классные лыжные стадионы в маленьких городках. Мы с Игорем Рыбаковым построили биатлонный стадион в Ульяновске. Сейчас я развиваю стадион в Рязани: мы сделали 25-километровые трассы (круг шириной 8 метров), классно утоптанные специализированной техникой, предназначенной для подготовки и обслуживания снежных трасс. Я сам лыжник-биатлонист, мне нравится кататься. И многие отмечают, что качество подготовки — как будто в Европу приехал.
Сейчас с Глебом Сергеевичем Никитиным мы строим стадион в Нижнем Новгороде. Я соединяю в себе спортсмена, насмотренность европейскими стандартами и финансовые возможности. Но если не будет здоровья, эти проекты будут буксовать. Мы с Дмитрием поняли, что нужно создавать пространство для здоровья. Поэтому у нас нет алкоголя, а в 10 часов вечера мы запрещаем любой шум. В экопарках внутри нельзя ездить на машинах — это безопасность для спортсменов и мам с детьми. Я перенес это из своего прошлого, из спортивных лагерей, где проводил всё лето.
Мы создали центры притяжения для людей, разделяющих эти ценности: термальные комплексы, тропинки, стадионы для спорта. И судя по заполняемости экопарка в Рязани, мы достучались до людей. Кто-то говорит, что без алкоголя в ресторане мы теряем прибыль. Ну и ладно. Не только этим живем. У нас с Димой случился идеальный мэтч: у него есть время и управленческий опыт, у меня — деньги, а идеи у нас одинаковые.
Полное интервью с прямыми ссылками на YouTube, ВК, RUTUBE и Дзен смотрите по ссылке.
Ранее на полях форума недвижимости «Движение» о ситуации в строительной отрасли эксклюзивно для портала Всеостройке.рф рассказали коммерческий директор Циана Михаил Посредников; основатель и главный архитектор бюро IND Амир Идиатуллин, генеральный директор ГК «Железно» Юрий Захаров; руководитель агентства «Этажи» Ильдар Хусаинов. Больше эксклюзивных интервью с представителями власти, застройщиков, банков читайте в рубрике «Интервью ТОПов».
Председатель Комитета Госдумы по строительству и ЖКХ — о кризисе в отрасли, «банковском рабстве» и о том, почему строительной сфере необходимо мегапланирование.
24-06-2026 13:25О том, почему диверсификация стала вопросом выживания, чем термальные курорты выгоднее жилья на падающем рынке и какой совет президент «Основы» дает молодым застройщикам.
24-06-2026 8:15По словам председателя Комитета Госдумы по строительству и ЖКХ Сергея Пахомова в интервью учредителю и директору Всeостройке.pф.
24-06-2026 7:51О запрете наличных расчётов на вторичке, выживании в кризис и будущем профессии — эксклюзивно для Всеостройке.рф.
23-06-2026 18:54
Агентство новостей «Строительный бизнес» рассказывает, как выжить на падающем рынке — искать возможности самим или уповать на поддержку государства.
24-06-2026 15:55
Оно было построено в 1997 году в качестве штаб-квартиры компании Longaberger, которая создавала плетеные корзины и предметы домашнего декора.
24-06-2026 15:00
Находится он на территории курорта Eco Retreat Long An и был разработан студией MIA Design Studio.
24-06-2026 14:00
Квартира в центре Москвы, загородный дом, построенный своими руками, и брак длиной более полувека.
24-06-2026 13:00
С 1 сентября 2026 года начнет действовать Приказ Минприроды от 17 марта 2026 г. № 140 «Об утверждении Правил использования лесов для осуществления рекреационной деятельности».
24-06-2026 12:00
От центра столицы до Краснопролетарской улицы: история домов, в которых жил Евгений Моргунов.
24-06-2026 11:00
Торги по строительству станут унифицированными.
24-06-2026 10:00
После истечении 15 лет заемщик будет платить за жилищный кредит по рыночным ставкам.
24-06-2026 9:23
От квартиры рядом с «Сокольниками» до необычного мемориала с любимыми киногероями: как выглядит дом Михаила Пуговкина в Москве.
24-06-2026 9:00
Подробнее читайте в нашем материале.
23-06-2026 20:30
Независимая площадка девелопмента
России и стран СНГ
