«Пострадавших из-за аварий в дата-центрах бизнесов очень много — просто никто не будет кричать: „Я умер“»: Дмитрий Шаров
Основатель и управляющий партнёр ООО «ЦОД ЭКСПЕРТ» — об экономике строительства дата-центров, сохранности данных, резервных копиях и новых требованиях к безопасности.
ООО «ЦОД ЭКСПЕРТ» занимается проектированием и строительством центров обработки данных, консалтингом, финансовым моделированием и управлением ЦОДами. Компания использует двадцатилетний опыт работы с дата-центрами, чтобы сопровождать проекты на разных этапах — от выбора площадки и оценки её коммерческого потенциала до эксплуатации объекта. Среди знаковых реализованных проектов: ЦОД «Магистральный-1» мощностью 15 МВт, введённый в эксплуатацию в 2024 году, ЦОД «Медная фольга» мощность 7,5 МВт.
Где хранятся фотографии, документы и данные бизнеса? Можно ли потерять их навсегда и почему работающий сервис ещё не означает, что последствия аварии полностью устранены? На эти и другие вопросы ответил Дмитрий Шаров, основатель и управляющий партнёр ООО «ЦОД ЭКСПЕРТ», в эксклюзивном интервью учредителю и директору портала Всеостройке.рф Светлане Опрышко. Поговорили и о строительстве ЦОДов: выборе площадок, стоимости проектов, перспективах регионов и возможности размещать серверы под землёй.
— Дмитрий, здравствуйте! Сегодня у нас актуальная тема: ЦОДы не сходят с новостной повестки последних дней и недель. В последнее время пострадали несколько ЦОДов Яндекса, центры обработки данных Сбера и VK. Скорее всего, подобные изменения в деятельности ключевых компаний будут продолжаться. К чему это может привести для рядового пользователя?
— Здравствуйте, Светлана! Надо разделять корпоративные бизнес-задачи — задачи тех компаний, которые Вы сейчас назвали: Яндекса, ВКонтакте и Сбербанка, — и коммерческие дата-центры. Их на самом деле очень много.
— Чем они отличаются друг от друга?
— Если говорить бытовым языком, бизнес-моделью. Бизнес-модель Яндекса — это сервисы хранения данных, такси, Yandex Cloud и так далее. В этом случае точка монетизации находится выше: не в рамках самого ЦОДа, а в рамках бизнеса. Поэтому дата-центр — лишь инфраструктурное решение, где хранятся данные. То же самое с ВКонтакте и Сбербанком. А у коммерческих дата-центров, которые оказывают услуги коммерческим клиентам, точка монетизации находится в самих дата-центрах. Они размещают оборудование неопределённого круга лиц. Корпоративные клиенты, например, тоже пользуются услугами коммерческих ЦОДов.
Наши корпорации выросли. У Яндекса больше пяти дата-центров. Это понятный пример корпоративных ЦОДов. Есть и коммерческие ЦОДы — например, «РТК-ЦОД». Они оказывают услуги связи разным клиентам, размещают у себя оборудование нескольких заказчиков, а не одного моноклиента.
— То есть любая такая компания может пострадать. Даже я, пока не случилась эта ситуация, не задавалась вопросом, где хранятся данные нашего портала. Понятно, что у нас не собственный сервер, мы его арендуем. Но где конкретно — я узнала только тогда, когда возник вопрос.
— В последнее время появилась тенденция: различные корпорации начали строить собственные дата-центры. Например, никто не задумывается, что «Гознак» или 1С строят себе дата-центры, X5 тоже имеет свои дата-центры и планирует развитие. Это корпоративные дата-центры. Понятно, что у 1С точка монетизации бизнеса — сервисы 1С, у X5 — ритейл, у Яндекса — его сервисы.
— Соответственно, если их дата-центр страдает, это может повлиять на инфраструктуру конкретной компании. Если говорить об X5, то, образно говоря, на доставку и какие-то бизнес-процессы.
— Думаю, с X5 связано много всего. В последнее время и Яндекс, и Сбербанк развивают свои экосистемы. Их экономика связана с завоеванием рынка. Когда возникли проблемы с дата-центрами Яндекса — я называю это словом «аварии», — множество клиентов получили реальные проблемы. Мало кто задумывается о безопасности своего бизнеса.
— И о том, насколько он восстанавливаемый?
— Да, насколько он восстанавливаемый. Я всегда говорю: оператор — в данном случае Яндекс выступает как оператор хранения данных и сервисов — несёт ответственность перед пользователем в рамках коммерческого договора.
— Который не учитывает форс-мажоры?
— Нет, они сейчас внесли в форс-мажор и атаки БПЛА. Но каждый бизнес должен думать о своей защите самостоятельно. Если мы платим Яндексу или другой компании за пользование облаком тысячу рублей и у нас не подписано отдельное SLA (Service Level Agreement или соглашение об уровне предоставления услуги, прим. ред.), то перед нами компания несёт ответственность в рамках этой тысячи рублей. А если бизнес стоит миллион рублей, глупо не потратить на его защиту немного больше денег. В современном мире никто не застрахован от потери данных. Вопрос в том, как эта потеря произошла.
— Из Вашего ответа возникают два других вопроса. Первый: как страховаться, где лучше хранить данные, куда сейчас переносить серверы? Что сейчас делать бизнесу, у которого есть сайты? Есть ли чек-лист: что проверить, о чём спросить, куда переехать, сделать бэкап или скопировать всё на свой компьютер?
— С одной стороны, у нас есть запрет на хранение данных за границей, в зарубежных ЦОДах.
— То есть на зарубежные ЦОДы не переходим?
— Есть дружественные и недружественные страны. Сейчас меняется парадигма безопасности: люди начинают думать о том, как им хранить данные. С одной стороны, централизованное хранение в больших дата-центрах — хорошая история. Но при проектировании дата-центров два-три года назад никто не думал о таких угрозах. Все заботились о том, чтобы оказывать сервис, но никто не думал, что что-то может прилететь снаружи.
Высокая ключевая ставка у нас уже достаточно давно. Это тоже стало одним из факторов замедления строительства новых дата-центров. Последние несколько лет активных проектов по их строительству немного. И опять надо разделять корпоративные и коммерческие дата-центры: дьявол кроется в деталях.
— Корпоративные — под собственные нужды, коммерческие — под бизнес, хранение данных.
— Соответственно, их строится немного. У каждого проекта есть цикл проектирования и строительства. В хорошем случае мы тратим примерно год на проектирование, потом ещё год-полтора — на строительство. Все локации тяготели к Москве, а в Москве сейчас появились запреты: на получение технического присоединения к мощности, разрешений на строительство. Появился централизованный штаб, который определяет, разрешать или не разрешать ЦОДы в Москве и Московской области.
В Москве и Московском регионе всё стало настолько сложно, что, с одной стороны, мы говорим о цифровизации и необходимости развивать дата-центры, а с другой — реально их строится немного. При этом мы должны смотреть на два-три года вперёд. Мы же не знаем, какими будут угрозы через два-три года.
— Например, появится искусственный интеллект, можно будет нападать с его помощью.
— Искусственный интеллект — это большой хайп. На мой взгляд, нет ни одной коммерчески прибыльной компании, которая зарабатывала бы на искусственном интеллекте.
— Но все верят, что без него зарабатывать точно не будут.
— Наверное, именно такие компании, как Яндекс, Сбербанк, для которых искусственный интеллект является частью сервиса, будут его монетизировать, улучшать бизнес-процессы и использовать в них модели искусственного интеллекта. А дата-центры, которые строятся под неизвестного героя, который придёт и будет пользоваться искусственным интеллектом, — это утопичная история. На сегодняшний день Сбербанк не прокредитовал ещё ни одного коммерческого дата-центра под искусственный интеллект. Сбер делает это для себя. Искусственный интеллект — вообще бесконечно убыточная история. Если почитать отчётность OpenAI и других публичных компаний, они все глубоко убыточны. Все пытаются развиваться под будущий захват рынка. Уверен, то же самое и у Яндекса, и у Сбербанка. Но мы сейчас не про искусственный интеллект — это другая история.
— Если вернуться к ЦОДам: бывает ли ситуация, когда данные могут пропасть навсегда? Какова вероятность? Для этого должны выйти из строя все ЦОДы?
— Вероятность есть, если нет бэкапов, нет резервирования, если сама компания об этом не позаботилась.
— Или резервирование находится в том же дата-центре.
— На другом, любом другом. Мы ведь сами пользователи IT-услуг. Помимо того что мы создаём эти услуги, мы ещё и пользуемся ими. Безусловно, мы себя резервируем. Здесь история простая: спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Если ты сам не задумался о безопасности своих данных, потом может случиться так, что будешь долго судиться и считать, что виноват кто-то, кроме тебя.
— Когда судятся сотни компаний, это ещё и бесполезно.
— На мой взгляд, дешевле заниматься предиктивной защитой — так гораздо спокойнее. Лучше думать о своей безопасности самостоятельно.
— Так что сделать? Какой чек-лист?
— Если нет бэкапа, риск того, что данные пропадут, максимален. Что такое дата-центр? Фактически это территория, которая обеспечивает специальный температурный режим работы оборудования. Есть серверы, которые сейчас стоят бесконечно дорого. Есть накопители, на которых хранится информация, и есть температурный режим работы всего оборудования. Задача дата-центра — обеспечить климатические и технологические условия его функционирования. Если повреждается климатическое оборудование и дата-центр вовремя не останавливают, возникает перегрев. А если, не дай бог, пожар — всё сгорает. Поэтому хранить даже временные бэкапы или бэкапы в другом ЦОДе дешевле, чем потерять бизнес.
— Это, кстати, не первая авария в Яндексе. Многие забыли, что уже была авария с потерей данных.
— Что мы пропустили?
— Google в помощь. Была авария, не связанная с атаками, — техногенная история. Такие случаи стараются не муссировать, но если поискать в интернете, там всё будет написано.
— Сколько времени занимает восстановление информации? Всё зависит от того, где были бэкапы?
— Ещё важно, куда восстанавливать. Для восстановления нужны соразмерные ресурсы. Если у нас где-то хранится терабайт информации, надо восстановить его на такой же объём. Если повреждён ключевой проект или сервис, нужно выбрать, что мы восстанавливаем.
Если у нас есть ресурсы, аналогичные пострадавшим, это вопрос времени. Если нет — вопрос поиска и восстановления. Могу сказать, что для повреждённого ЦОДа Яндекса такой соразмерности нет. Это поиск оборудования, а помимо поиска — ещё и восстановление. Это работа системных администраторов, программистов. Очень тяжёлый кейс. Всегда защититься проще, чем заново восстанавливать.
— Вы говорите, что это тяжёлый кейс. Но после последних атак мы вроде бы не замечаем сильных критических сбоев. Сервисы постепенно восстановились, о пострадавших сервисах Яндекса уже перестали писать — кроме «Яндекс 360». Возможно, я знаю не обо всех. Доставка работает, «Яндекс Go» ездит, рекламная сеть работает. Вроде бы всё хорошо?
— Это визуальная картинка. У Яндекса огромный бизнес. Но о тех, кто пострадал, о бизнесах, пострадавших в результате этих аварий, мы не знаем. О них не пишут на каждой стене. А такие есть, конечно.
— Обычно, если что-то случается, информация сразу появляется в ленте рекомендаций. А про Яндекс ничего нет.
— Пострадавших бизнесов очень много. Просто никто не будет кричать: «Я умер». Мы знаем, сколько компаний начали искать места для восстановления своих копий. К нам приходили клиенты, которые разворачивали у нас свои системы. Есть публичные сервисы Яндекса, которые приносят ему деньги, есть сервисы для клиентов. И здесь вопрос выбора. Понятно, что Яндекс пострадал, в том числе финансово. Но репутационно сейчас всё работает: такси пользуются, «Яндекс Едой» пользуются. Однако это фронт-офис, а есть бэк-офис. Мы не понимаем, на каком оборудовании и где это сейчас работает.
— И насколько всё полностью восстановилось?
— Как минимум два ЦОДа пострадали, и информация там частично исчезла. Сейчас, кстати, была авария и на ЦОДе ВКонтакте. Дата-центры сейчас начали заниматься пассивной безопасностью — выстраивать вокруг инженерных сетей механические способы защиты. Насколько я понимаю, у Яндекса этого не было. Например, сетки, какие-то защитные конструкции.
Пострадавший ЦОД Яндекса находился на территории промышленного предприятия. Это не отдельно стоящее здание, а часть большого комплекса зданий. Дата-центр ВКонтакте в Петербурге располагался рядом с питающим энергетическим центром. Туда ли это летело? ВКонтакте пострадал не так, как Яндекс, но и их сервисы отличаются по структуре.
— И по значимости?
— Не будем умалять значимость «Газпром-Медиа», это большая корпорация, мы с ними дружим. У ВКонтакте не единственный дата-центр, в Москве тоже есть. Все эти технологические компании уже зрелые: и Яндекс, и ВКонтакте.
Сбербанк — вообще национальная история, где безопасность и стабильность финансового рынка превыше всего. Поэтому сейчас все думают, каким образом защититься.
— Раз уж мы затронули финансовую тему и Сбербанк: мы живём в век цифровизации, все наши деньги хранятся электронно — вклады и всё остальное. Если потеряется эта информация, существует ли условный сценарий конца света, при котором банк потеряет все ваши банковские данные?
— Наверное, сейчас такой сценарий невозможен. Понятно, что сценарий судного дня существует. Технологические сбои возможны у всех, мы об этом знаем.
— Но совсем стереться всё может?
— Думаю, профиль в банке — нет. В банках вопросам резервирования и безопасности уделяется существенное внимание. Хотя, если вспомнить, в своё время у нас в квартирах были проводные телефоны. Сейчас всё это ушло в область фантастики. Мы настолько зависимы от разных гаджетов и электронных сервисов, мы энергозависимы. Если во всей стране произойдёт какой-то коллапс…
— Молодёжь этого не переживёт.
— Надеюсь, переживёт — будут читать книжки.
— Там нет рилсов. Не будут.
— С банковской системой всё будет хорошо. Здесь паники быть не должно.
— А с фотографиями пользователей? Раньше мы хранили всё на флешках, компьютерах, а сейчас — в облаках. Могут ли облака сгореть так, что фотографии двадцатилетней давности исчезнут навсегда?
— Было бы опрометчиво сказать, что нет, не могут. Конечно, могут.
— То есть лучше пересохранить ещё куда-нибудь?
— Я считаю, что важные данные лучше сохранить к себе на флешку. Облака — это вопрос комфорта и удобства доступа из разных точек. Важную для себя информацию лучше хранить у себя — как минимум в виде резервной копии. Это вопрос внутреннего спокойствия, когда ты знаешь, что у тебя это есть. Счастье ведь не в неведении. Счастье — в осознании того, что ты защищён.
— Мы выяснили, что у каждой из перечисленных компаний, у того же Яндекса, много ЦОДов. А сколько их вообще по России?
— Тут надо измерять не количеством. Сейчас Минцифры делает карту ЦОДов.
— Зачем?
— Они хотят знания, понимания. Рынок дата-центров как отрасль начал формироваться не так давно. Коды ОКВЭД ещё не появились. Мы сейчас строим дата-центр в Екатеринбурге и долго получали разрешение на строительство под ЦОД. Это был непростой кейс: не какое-то промышленное здание, а именно дата-центр. Только в этом году, в апреле, вступили в силу регламентирующие изменения.
Надо смотреть не на количество строящихся дата-центров, а на их энерговооружённость: мощность, количество стоек, локацию. ЦОД ЦОДу рознь. Жильё ведь тоже измеряют не домами, а квадратными метрами, классом, элитностью. Здесь то же самое. Мишустин называл цифру — сотни строящихся дата-центров. Но где они строятся, когда, на каком этапе находятся? Они только заявлены или нет? Это непростая история.
Мы не первый раз общаемся. В прошлый раз я говорил, что земельный банк — тяжёлая, чувствительная тема. Я потратил почти год на подбор земельных участков, которые соответствуют назначению под дата-центр, где есть энергетика. И это по всей России. Я проехал огромное количество городов, смотрел, выбирал. Это тоже непросто. Желающих построить ЦОД надо спрашивать: ты хочешь ЦОД построить или денег заработать? Старая история: ты про технологию или про деньги? Если про деньги — надо их считать. Если про технологию — можно и просто построить. Построить — очень дорого. Дешевле защитить. На сегодняшний день мы уже проектируем монолитные конструкции. Раньше при строительстве дата-центров в основном вкладывали деньги во внутренние технологии. А внешнему периметру безопасности не уделяли такого внимания, как сейчас.
Себестоимость строительства ЦОДа — 650–700 миллионов рублей без НДС за мегаватт IT-мощности. В Москве это одна история. Если строить далеко, например в Удмуртии, себестоимость будет такой же, а может быть, даже дороже — за счёт логистического плеча и отсутствия специалистов. А коммерческая ликвидность такой истории сомнительна, пока туда не начнёт смещаться коммерчески ликвидный спрос. Это как с квартирой: лучше построить её в центре Москвы, чем где-нибудь в Удмуртии.
— Пусть жители Удмуртии на нас не обижаются. Это чистая экономика.
— Да. При этом деньги сегодня коммерчески недоступны: получить финансирование на строительство ЦОДов достаточно сложно, а речь о больших цифрах.
С одной стороны, в России заявлено большое количество ЦОДов, и это хорошо. Но «заявлено» и «реализовано» — разные вещи, надо смотреть по факту. И какие именно объекты реализованы? Надо смотреть технические параметры, для кого дата-центр проектируется и строится, будет ли он коммерчески востребован. Это непростые вопросы.
— После последней ситуации запросы клиентов изменились? Появилась потребность в дополнительном резервировании? Может быть, к вам массово обратились клиенты, размещённые в других ЦОДах?
— Наша компания сейчас только в цикле строительства новых ЦОДов. То, что появилось большое количество запросов, не значит, что мы их сейчас можем удовлетворить.
— Спрашивают, есть ли сетка вокруг ЦОДа?
— Спрашивают, как мы планируем защищаться. Наши дата-центры располагаются в черте города. Понятно, что мы не поставим на здание огнестрельное оружие. Во-первых, законодательно мы не можем этого сделать. Во-вторых, это не запланировано. Мы можем заниматься только пассивной безопасностью — именно физической пассивной безопасностью.
— Думаю, да. Но цикл строительства наших ЦОДов — два года. Наш ЦОД в Екатеринбурге закончим строить в следующем году. Мы рассчитываем, что мир наступит немного раньше.
— Пока он строится, на нём, конечно, ничего не хранится.
— Конечно. То, что я сказал в самом начале: не факт, что угрозы, которые есть сейчас, останутся такими же через два года.
— От всего не застрахуешься.
— Сейчас, наверное, больше надо думать об информационной безопасности. Есть и физическая безопасность. От нынешних угроз больше страдают дата-центры, построенные раньше. А те, кто строится сейчас, находятся в несколько привилегированном положении: мы можем заранее учиться на чужих ошибках и планировать. Своими построенными ЦОДами мы будем насыщать будущий рынок. Выбывшие дата-центры ведь не восполняются моментально: цикл строительства занимает несколько лет.
— Сейчас, видимо, в связи с текущей ситуацией появились достаточно амбициозные предложения регионов. Например, губернатор Кузбасса предложил размещать дата-центры в опустевших шахтах: угольная отрасль сейчас не на подъёме, а это якобы идеальное место. Насколько Вы можете подтвердить эту гипотезу?
— Кто я и кто губернатор Кузбасса, чтобы оспаривать его точку зрения? Но на самом деле существует большая мировая практика строительства защищённых дата-центров в скалах. В Норвегии есть серьёзнейшие дата-центры, располагающиеся внутри скал, у фьордов. Это неплохо. Но угольные шахты — всё-таки угольные шахты. Я по специальности физик, не химик, но уголь — горючая история. На мой взгляд, опасно строить такие серьёзные сооружения там, где есть риск, что что-то сгорит не по твоей вине.
— Ещё и охлаждать под землёй, наверное, сложнее?
— Дата-центр — целый комплекс. Это не только физическая безопасность, но и охлаждение. Можно использовать какие-то проточные реки. Это совершенно другие инженерные решения. Защищённые дата-центры — другие инженерные решения, а это всё равно деньги. Я всегда говорю: надо смотреть не только на технику, но и на коммерцию. Кому мы будем это продавать и за сколько?
— Сколько сейчас строится новых ЦОДов и будет закончено в ближайшее время? Есть такая статистика — по количеству мест для хранения или в технических показателях?
— Сам ЦОД — это инфраструктура, где потом могут размещаться серверы. На сегодняшний день могу говорить о порядках. Точные цифры и адреса называть, наверное, не самая хорошая идея. Порядок — наверное, всего лишь десятки дата-центров. Надо смотреть не только на количество, а, ещё раз, на энерговооружённость: на какую мощность они строятся и будут вводиться. Следующий вопрос — кто в этих дата-центрах будет размещать оборудование и какое.
На самом деле ЦОДов не так много. Основное количество объектов, которые планировали строить и запускать, — Москва и Московский регион. Спрос рождает предложение. Здесь дефицитный рынок.
— Но Вы же сказали, что правила ужесточили?
— Идёт сложная, серьёзная борьба: кто получит разрешение, кто пройдёт штаб, кто получит возможность технического присоединения, кто построит. Сейчас побеждают самые хитрые и самые ресурсные. Те, кто разбирается и понимает. Но цыплят по осени считают. Важно не только то, как мы бежим в процессе, а кто всё-таки реализовал проект. В любом бизнесе, а в дата-центровом особенно, пока ты не построил и не продал, успешного успеха не будет. Строится много, проектируется тоже много. Но работающих объектов, которые сейчас запустятся, немного.
— Какой он, дата-центр будущего? С подземным мы уже разобрались: в угольных шахтах его не будет.
— Запросы на подземные дата-центры существуют и приходят. Но это не столько коммерческие, сколько отраслевые, корпоративные запросы: «Постройте нам подземный дата-центр». Такие обращения есть.
Наверное, технологически с точки зрения самого ЦОДа как инженерного сооружения ничего не изменится. Будет переосмысление физической безопасности. На сегодняшний день стандартов строительства ЦОДов не так много. Наш российский ГОСТ ещё до конца не принят, с сертификацией тоже есть неопределённость. Мы все проходим сертификацию Uptime Institute. Во-первых, это американский институт, американские стандарты.
— Уже минус этого стандарта.
— Минус или плюс, но он существует, принят и признан всеми. Однако он не о физической безопасности. Сейчас критерий физической безопасности, наверное, станет одним из ключевых. Мы проектируем свой ЦОД в Петербурге. В следующем году планируем получать разрешение на строительство и строить. Сейчас занимаемся проектированием. В качестве конкурентного преимущества говорим: у нас двойной монолитный контур, внутренние гермозоны…
— Звучит хорошо: двойной, монолитный.
— Это внешний и внутренний периметр. Не сэндвич-панели, а монолит. Наверное, будет по-другому размещаться и защищаться климатическое оборудование.
Но я не знаю ни одной крепости, которая не пала бы под натиском. В истории человечества, по-моему, не было ни одной такой крепости. Поэтому должна быть чёткая грань между спецификой услуги дата-центра — тем, во что нужно вкладывать усилия при проектировании, — и защитой от внешнего воздействия. Это совершенно разные истории. Должен быть баланс.
— Дмитрий, последний вопрос. Как мы выяснили, бизнес ЦОДов сложен с точки зрения коммерции, опасен с точки зрения юридических последствий, защиты клиентов и внезапных внешних рисков. Могут появиться и другие — никто не знает, что будет завтра. Плюс, насколько я знаю, для ЦОДов актуальна санкционная тема. Не страшно заниматься таким бизнесом? Не хотелось уйти в другой — склады, в конце концов, строить?
— Дорогу осилит идущий. Однажды, когда мне было скучно, я попробовал заняться сельским хозяйством. Понял, что это не моё. Мы должны вкладывать свои знания и компетенции в то, в чём можем развиваться сами. Мои знания и компетенции — в бизнесе, связанном с дата-центрами. Больше двадцати лет этим занимаюсь. Это серьёзные риски, но в том числе и большие возможности.
Тема дата-центров сегодня самая актуальная. Здесь знания рождают возможности. Мы пошли в регионы: в Екатеринбурге уже физически строим, в Перми подписались, зафиксировали площадку — будем строить. В Новосибирске готовим площадку, в Ростове. Война же закончится — мы так считаем, очень в это верим. Я в это верю. А технологии будут развиваться.
— Технологии будут развиваться, данные необходимо будет где-то хранить.
— Поэтому тот, кто смотрит в будущее, может собрать сливки.
— Будем верить, что это вы.
— Одни из. Мы не единственные. За счёт того, что я публично рассказываю о наших успехах, вижу: многие идут туда же. Мы подписываем соглашения с администрациями. На сегодняшний день у меня подписаны соглашения, наверное, с пятью или шестью регионами, есть поддержка губернаторов. Каждый проект — это несколько миллиардов рублей. Команд, которые могут технически реализовать такие проекты в России, немного — по пальцам одной руки можно пересчитать. А тех, кто может сделать это самостоятельно, за счёт собственных источников финансирования, ещё меньше. Из тех, кто может реализовать проекты такого масштаба, какие заявляем мы, я знаю нас и ещё две компании.
Но всё равно надо двигаться постепенно. В этом году я ещё получал диплом в МГСУ — специально занимался темой строительства, работы технических заказчиков на географически разнесённых объектах, в разных часовых поясах, чтобы одновременно строить ЦОДы. Мы сейчас собираемся одновременно строить три или четыре ЦОДа. Это не самая простая история.
— Сейчас посмотрят Ваше интервью — и все будут на Вас охотиться!
— А чего охотиться?
— И друзья, и недруги, желающие заработать.
— Например, Пермь — город, в котором огромное количество технопарков и нет ни одного коммерческого ЦОДа. При этом у руководства есть большое желание иметь у себя коммерческий дата-центр. И здесь вопрос: стоит строить или нет?
— Если есть потенциальные клиенты и заказчики.
— А есть они или нет? Кто это скажет?
— Тем более на горизонте двух лет.
— Да. Это вопрос рисков и их оценки. Уфа — хороший город или нет? А Казань? А Нижний Новгород? Можно строить без разбора, а можно иметь стратегию. Здание, которое мы строим в Екатеринбурге, для нас типовое. Мы его построим, а потом будем просто копировать — минус год на каждый новый проект. Фактически как McDonald’s. Может получиться, а может и нет.
— Будем верить, что получится.
— Я на это тоже очень надеюсь.
— Спасибо большое!
— Спасибо большое!
Полное интервью с прямыми ссылками на YouTube, ВК, RUTUBE и Дзен смотрите по ссылке.
Руководитель аппарата Комиссии Госдумы по обеспечению жилищных прав граждан — об альтернативах дорогой ипотеке, наёмных домах, возможностях КРТ и цифровизации строительства.
Первый заместитель председателя Комитета Госдумы по строительству и ЖКХ — о финансовых рисках застройщиков, помощи пострадавшим в ИЖС и необходимости сделать коммунальные тарифы прозрачными.
Заместитель председателя Комитета Госдумы по строительству и ЖКХ — о будущем рынка недвижимости, ответственности девелоперов и о том, как спасти объекты культурного наследия.
О том, почему прибыльность в регионах может быть выше московской, как компании рискуют потерять корпоративную культуру и почему почти все личные средства основатель вложил в российскую недвижимость.
Николай Гоголь — совладелец и генеральный директор «Отрада Девелопмент», который построил один из крупнейших конных клубов России и вышел на рынок премиальной недвижимости Москвы с «Отрадой».
25-10-2026 12:00
4 
