ФСК Регион — федеральный девелопер, входящий в структуру одной из крупнейших строительных компаний России — ГК ФСК. Компания специализируется на реализации проектов классов комфорт плюс и бизнес в различных регионах страны, включая Дальний Восток, Поволжье и другие. Как сегодня чувствует себя один из крупнейших девелоперов страны, почему не стоит ждать скидок на жилье и какие технологии изменят отрасль в ближайшем будущем — в эксклюзивном интервью директору портала Всеостройке.рф Светлане Опрышко рассказал Алексей Алмазов, генеральный директор ФСК Регион.

— Алексей Андреасович, сразу о главном — о ключевой ставке. Она постепенно снижается. Как вы ощущаете это в регионах присутствия? Стало проще или тяжелее?

— Компания себя ощущает хорошо, но если говорить про ключевую ставку, то её снижение на два процентных пункта для нас практически незаметно. На сегодняшний день она всё ещё находится на том уровне, когда спрос на ипотечные продукты не растет. Коммерческая ипотека практически не работает — ставка слишком дорогая. Как мы с вами говорили еще год назад, для того чтобы ипотечный рынок ожил, ставка должна быть порядка 10–12% и ниже. Только тогда мы увидим реальное смещение спроса в сторону покупки жилья.

Пока существенного роста мы не видим. Спрос находится примерно на том же уровне, а в некоторых регионах, например в Поволжье, мы даже ощущаем его падение с начала года. Это вызвано и дорогими коммерческими кредитами, и изменением условий по семейной ипотеке, которые для некоторых семей оказались не в лучшую сторону.

При этом подтверждается тезис: там, где активно работают льготные госпрограммы, спрос сохраняется на нормальном уровне. Яркий пример — дальневосточные регионы. Мы видим, насколько покупательская способность там выше. Поэтому мы, конечно, ждем дальнейшего снижения ставки, но, думаю, основные изменения произойдут либо к концу этого, либо к середине следующего года.

Важно понимать, что ключевая ставка влияет не только на ипотеку, но и на себестоимость проектов. Банковские продукты для застройщиков по-прежнему дорогие, а сами банки не спешат реагировать на снижение ставки. Бриджи и проектное финансирование остаются дорогими, ипотечные продукты почти недоступны для большинства населения.

В результате мы, как и все застройщики, вынуждены постоянно балансировать. Ход строительства зависит от наполнения эскроу-счетов, поэтому мы корректируем сроки реализации проектов, работая с клиентами и ипотечными программами, но в то же время стараясь не тормозить стройку. Наш прогноз по строительному сектору — не пессимистический, но нейтральный. Потому что зарплаты и стройматериалы растут, а цена пока стоит без ощутимого роста.

— Как вы оцениваете конкуренцию за платежеспособного покупателя? Чем сегодня конкурируете?

— Конкуренция была всегда, но раньше она шла за «фишки» в проектах, за более качественный продукт. Сейчас основная конкуренция — за надежность. За то, что проект реализуется в срок и обещанные застройщиком параметры сохранятся. Клиентов становится не больше, а меньше. Конкурируем мы разными социальными программами, условиями. Что касается сроков — мы не торгуемся в сроках. Предпочитаем ставить реалистичные даты, которые точно выполним, чтобы все проекты сдавались качественно и в срок.

— А в деньгах конкурируете? Рассрочки на пять лет, ноль первоначального взноса?

— Нет, для нас это та река, в которую не стоит заходить. Выйти из нее будет очень сложно. Рассрочка под 0% на пять лет — это перспектива очень туманная. Ожидания по снижению ключевой ставки не оправдались. Представьте: вы привлекли клиента на определенных ожиданиях, а через три года ему нужно будет платить по ипотеке. Если его ожидание на снижение ставки до 8–7% не оправдалось и ставка осталась на уровне 15–20%, клиент может выйти из сделки. А у вас останется провал в денежном потоке.

Поэтому у нас очень консервативная политика: 30–50% первоначального взноса. Программы рассрочки есть, но, как и у всех, они идут с наценкой.

— Стоит ли покупателям ждать скидок и снижения стоимости квартир?

— Вопрос о скидках на региональном рынке — один из ключевых. Если посмотреть структуру себестоимости любого проекта, там есть строительная часть — она занимает большую долю. Но добавляются стоимость земли, технические условия подключения, плюс временной лаг — кредит от момента приобретения участка до начала реализации и продаж.

Если все это суммировать, получится, что сейчас рентабельность проектов составляет всего 5–10%. Это означает, что возможности снижения цены мы не видим. Если где-то кто-то дает сумасшедшие скидки, то там, вероятно, была заложена большая маржинальность с самого начала. Могу с уверенностью сказать: все застройщики, как системообразующие, так и более мелкие, сейчас работают на пределе рентабельности. Снижение цены возможно только в формате краткосрочной акции, чтобы наполнить эскроу-счета и снизить для себя ставку по проектному финансированию.

Но прямого снижения цены для клиента мы не видим. Наоборот, по моему мнению, на рынке сформировался «отложенный рост». Себестоимость выросла, а цена продажи уперлась в потолок платежеспособности. Правило рынка — рост себестоимости должен подкрепляться ростом цены — сегодня не выполняется. Поэтому на вопрос, будет ли снижение стоимости квартир, я отвечаю: нет.

— Правда ли, что банки зарабатывают до 30% от стоимости квартиры?

— Я не знаю, 30% или 20%, но могу сказать, что финансовая составляющая в себестоимости проектов очень существенная. На региональных рынках мы всегда закладывали 10–15% маржинальности — это норма для нас. Когда ключевая ставка начала расти, мы увидели, как в действующих проектах рентабельность упала ниже 5%. 

Себестоимость выросла, но остальное — это финансовая нагрузка. Именно она сильно повлияла на финансовые результаты проектов. Даже банки с этим не спорят, когда мы обсуждаем наши показатели.

Честно говоря, это мотивирует нас работать более внимательно с себестоимостью. А это означает, что качество продукта становится лучше. Чем больше вы работаете над оптимизацией себестоимости на всем жизненном цикле проекта, тем более предсказуемый и качественный результат вы получите. С одной стороны, это плохо для нас финансово. С другой — это изменит рынок. Проекты станут более «высушены», но при этом более качественные благодаря правильным техническим решениям и продуманному подходу. В этом есть свой плюс. 

— Грустно звучит. 15% чистой прибыли все-таки было лучше.

— Да, но 15% — это просто число на старте. Не все понимают, что проект в среднем реализуется 3–4 года. За это время происходит очень много событий, и спрогнозировать их все в самом начале пути очень тяжело.

Поэтому любой девелопер, который понимает эти риски, закладывает в финансовую модель консервативные прогнозы. Мы не ставим в расчет какие-то заоблачные «прекрасные дали» по ключевой ставке, а ориентируемся на реалистичные сценарии, в которые верим. Сейчас, например, мы обязательно работаем и с инфляционными коэффициентами. Поэтому те 15%, которые вы рисуете в начале, — совсем не факт, что они получатся в конце.

Мы на эту тему шутим: в каких-то бизнесах ты подписал контракт, получил аванс — и всё, «ура»! У нас не так. Нам надо еще 3–4 года реализовать проект, все построить, все сдать. И только потом можно будет сказать «ура».

— Мораторий на штрафы отменен. Какие сроки вы сейчас закладываете, какой резерв времени позволяете себе?

— Мы консервативно закладываем 6–8 месяцев плюсом к прогнозируемой дате. Это вопрос жесткого управления строительством, контроля на площадке, способности в нужный момент ускорить тендерные процедуры, отбор подрядчиков.

Срывы случаются не только из-за финансовых причин. Строительный процесс, особенно в дальних регионах, — это сложная логистика. Нужно подобрать большой объем подрядчиков, с которыми вы должны работать как партнеры три года. Они не должны вас подводить, и вы не должны их подводить. Потом начинаются закупки материалов, дефицит техники, банкротства подрядчиков по другим линиям. Все эти факторы приводят к сдвигам сроков объективно. Когда был мораторий, было проще. Сейчас все стало жестче. Но это нормальная практика — ставить сроки, которые вы можете выполнить.

— Какие основные неочевидные расходы выросли в последний год, кроме строительных материалов?

— Прежде всего — рабочая сила. На Дальнем Востоке это особенно заметно: за полтора года зарплаты выросли на 40–50%, а по некоторым позициям — в два раза. И рост продолжается. Что касается технически сложных специальностей — сварщиков высоких разрядов, профессиональных машинистов техники — там уровень зарплат растет еще сильнее.

Соответственно, растет и стоимость подряда. Ведь мы нанимаем не просто отдельных рабочих, а подрядную организацию, у которой есть свой штат, офис, инженерно-технические специалисты. Добавьте к этому недавнее изменение налогов. Все это очень сильно влияет на себестоимость.

Так что, я думаю, здесь все очевидно. Сильно выросли в цене фасадные работы, благоустройство, монолитные работы. Стоимость укладки одного куба монолита без учета материалов сейчас составляет 23–25 тысяч рублей. Раньше было 15–17. Это абсолютно объективные факторы, которые можно посчитать.

— А вы привлекаете сотрудников из-за рубежа? Например, сейчас популярно направление Индии.

— Из Индии нет, но у нас работают бригады из Кореи, из Вьетнама. Мы работаем с подрядными организациями, у которых уже рассчитана себестоимость на технические решения. Они сами привлекают нужных специалистов. Происходит открытый тендер на площадках, где может участвовать каждый.

Корейские рабочие работают слаженно, у них есть четкий распорядок, они не пропускают работу без уважительных причин. С точки зрения организации труда это более предсказуемо. Когда люди приезжают на незнакомую территорию, личные дела отходят на второй план.

Но я бы хотел сделать особый акцент вот на чем. Мы говорим об этом очень давно: настоящая кадровая проблема — это не рабочие руки, а острая нехватка инженерно-технического состава. Инженеров не хватает, качественного обучения мало. Мы видим людей с 3–4-летним опытом, которые позиционируют себя как главные инженеры, но их реальная квалификация не соответствует должности. Разрыв довольно большой.

Нам не хватает ГИПов, специалистов ПТО — в этом сегменте очень высокая текучка. Как говорится, кадры решают всё, а квалифицированных кадров, к сожалению, пока мало.

— Сейчас много говорят о новых технологиях: деревянное домостроение, роботизация. Вы в них верите?

— Я давно работаю с деревянными технологиями — и с CLT, и со всем, что с этим связано. Мы проводили множество исследований, и могу сказать: как технология — это супер. Я в нее верю. Я видел своими глазами, как это работает, как в таких домах живут люди. Посещал дома в Англии, Швеции, включая высотные дома в 9–12 этажей, полностью из CLT с деревянными балками. Пределы огнестойкости в норме, никаких проблем — не горит, не плавится, не дымит.

Но когда мы активно прорабатывали этот вопрос, в России не было норм на деревянное домостроение. В последние годы при поддержке некоторых застройщиков и крупных компаний-производителей эта нормотворческая работа велась. Дополнительные разрешения даны. Я верю, что технология имеет право на жизнь, но в то, что завтра в России появится девятиэтажный дом, полностью сделанный из дерева, — вряд ли.

У этой технологии огромные плюсы. Дерево — это единственный возобновляемый ресурс, это экологично, и жить в деревянном доме на 100% комфортнее с точки зрения ощущений, чем в бетонном.

Но есть два главных барьера. Первый — это отсутствие нормативной базы. Сейчас, я знаю, при поддержке крупных застройщиков и производителей эта нормотворческая работа активно велась, и уже есть серьезные сдвиги и разрешения.

А второй барьер, и он самый сложный, — это потребительские стереотипы. В сознании людей дерево — это горючий материал, хотя современная обработка снимает все эти вопросы. Помните технологию несъемной опалубки из пенополистирола? Быстро, качественно, но она не прижилась. Или как у некоторых покупателей есть предубеждение против перегородок из газоблока. Это просто стереотип, но он влияет на продажи. С деревом та же история.

Менять это можно, но начинать нужно, вероятно, с экспериментального строительства. Например, строить из дерева арендные или социальные дома. Так люди увидят, что это безопасно и комфортно, и технология сможет стартануть. Тем более, мы проводили расчеты: при определенной стоимости металла и бетона деревянное домостроение становится даже более выгодным по себестоимости.

Так что как технология — она классная и точно имеет право на жизнь. Вопрос только во внедрении.

— А что думаете о роботизации?

— Роботизация — это прекрасно, я за любые IT-технологии. Вопрос в массовости, удобстве применения и стоимости. Роботы для сноса зданий или работ в «чистом поле» — это понятно. Роботы внутри здания — думаю, технология еще не доросла, есть проблемы с сигналом. Когда мы внедряли IT-систему стройнадзора, неожиданно открыли для себя, что сигнал пропадает и информация не может постоянно идти в центр. Я думаю, скоро этот вопрос решат.

Если говорить шире, от роботизации к искусственному интеллекту, я думаю, мы находимся в периоде времени, когда скоро увидим глобальные изменения. И в мире в целом, и конкретно в строительной отрасли.

Мы когда-то обсуждали BIM-моделирование, насколько строительство отстало от других отраслей в вопросах цифровизации. Должен наступить момент взрывного рывка. Я вижу, как быстро сейчас развиваются технологии ИИ в проектировании, визуализации, конструировании — во всех программах. Я думаю, в течение года мы увидим глобальные изменения в процессах и в том, как выполняются рутинные операции. Например, рабочую документацию машина начнет выпускать полностью по отдельным разделам — без участия проектировщика. Это прекрасный технологический скачок. Но посмотрим, как это повлияет на рынок проектировщиков и проектных организаций.

— Какой самый пессимистичный сценарий вы закладываете на 2027 год?

— Честно говоря, я не знаю даже, как ответить на этот вопрос. У нас есть годовая программа по приобретению площадок и реализации проектов. Мы постоянно смотрим на динамику развития рынка. В момент, когда принимаем решение по покупке нового участка, мы в буквальном смысле смотрим на то, что происходит вокруг прямо сейчас.

Если станет хуже, значит, мы будем приобретать меньше площадок. Что такое «хуже»? Это падение спроса, дополнительные налоги на застройщиков, инфраструктурные проблемы, снижение цен. Но я не хочу идти в этом направлении.

Пессимистичный сценарий я не рассматриваю. Я рассматриваю консервативный. И я думаю, что консервативный сценарий — это именно то состояние, в котором мы сейчас находимся. Рынок и экономика в стабильном, но не растущем состоянии. Если будут еще какие-то негативные изменения, мы будем корректировать планы и подстраиваться.

Вот я к чему это говорю — к вопросу об отмене моратория на штрафы. Если бы были позитивные сдвиги — снижение ключевой ставки, стабилизация спроса, работа ипотечных программ, — тогда было бы понятно. В этом случае государство говорит: мораторий не нужен, отменяем, поддержку убираем. Логично. Но когда позитива не много, а мораторий одновременно отменяют — это создает вопрос. Отмена повлияет в первую очередь на проекты, которые стартовали в самый тяжелый период, два года назад. Если будет пессимистичный сценарий, этот удар будет серьезным. Если останемся в консервативном — все будет как сейчас.

Я уже вижу, что застройщики немного снизили темпы вывода новых проектов и стали закладывать чуть больше времени на реализацию, чтобы точно выполнить свои обязательства. Мы смотрим на это по динамике договоров долевого участия: в проектных декларациях сроки реализации стали длиннее.

— Некоторое время назад в СМИ активно обсуждали риск банкротств застройщиков. Потом тема утихла, хотя рыночная ситуация, кажется, не стала проще. Как вы оцениваете эту вероятность сейчас? Кто под ударом?

— Если рынок пойдет в пессимистический сценарий, который мы обсуждали, риск будет гораздо больше, чем сейчас. Если же ситуация начнет исправляться, риск сократится — потому что застройщики начнут приобретать новые площадки, расширять портфель, диверсифицировать риски между разными проектами.

«Списка банкротов», конечно, не будет. Я уверен, что все коллеги точно выживут. Мы говорим не о факте, который должен свершиться, а о предпосылках, которые могут привести к определенным последствиям. И это не всегда банкротство в чистом виде, когда закрыли стройки на ключ и ушли. До такого сценария, я уверен, не дойдет. Чаще речь идет о реструктуризации или смене собственника.

Чтобы понять, откуда вообще берется этот риск, нужно вернуться к рентабельности и росту себестоимости. У нас был момент, когда мы платили 23% за кредит. Представьте: если у вас плановая рентабельность 15%, а вы на протяжении года или двух платите по 20–23%, то понятно, к чему это в итоге должно привести.

Именно поэтому тогда все очень сильно включились в решение проблемы — и правительство, и Минстрой, — пошло субсидирование. Сейчас ситуация гораздо лучше, хотя ставка все равно очень большая — и для развития, и для рынка в целом. Ставка даже в 10% — это уже много, потому что она резко сокращает клиентскую базу. У людей просто нет возможности при текущем уровне зарплат брать ипотеку.

В чем главный риск? Вы строите, а у вас не покупают. У вас нет наполнения эскроу-счетов, вы попадаете в эту яму, когда у вас действует максимальная ставка по кредиту, а не льготная, при этом спроса нет. А кредитное обязательство есть. Вот это и может привести к риску банкротства или предбанкротному состоянию. Но пока, насколько я понимаю, ни у кого из застройщиков такой критичной ситуации нет. Мы очень надеемся, что ситуация начнет стабилизироваться и ставка все-таки начнет снижаться. Гораздо сильнее, чем по полпроцента. Ну, это так, просьба в небеса.

— То есть остается только визуализировать идеальный мир и верить в лучшее?

— Верить в хорошее и делать. И я могу сказать, что эта ситуация, во-первых, всех очень консолидировала. Мы действительно начали больше общаться, понимать проблемы друг друга, искать компромиссы. Разговоры о консолидации застройщиков шли последние 3–4 года, но именно сейчас они перешли в практическую плоскость.

Мы конкурируем в продукте и цене продаж, но нам не нужно конкурировать в себестоимости. Наоборот, нам необходимо формировать рыночную себестоимость, чтобы нам не диктовали условия поставщики, особенно в регионах, где их всего два-три и, по сути, это сложившаяся монополия, которая может называть любую цену.

А во-вторых, началась гораздо более плотная и глубокая работа с себестоимостью на уровне каждого проекта. Если раньше мы могли примерно понимать, что отторгуемся с поставщиком и попадем в плановую себестоимость, заложив 1–2% на риски, то сейчас такого подхода уже нет. Мы тратим гораздо больше времени на оптимизацию, вплоть до того, что переделываем фасады, меняем материалы и ищем другие технические решения еще до начала закупок. Все это вызвано тем самым разрывом между растущей себестоимостью и ценовым потолком.

— Будут в этом году новые анонсы?

— Точно будут. Маховик запущен. Мы стартовали новый проект в Благовещенске Амурской области. Динамика неплохая. Спрос поддерживается и дальневосточной ипотекой, и реальной потребностью в том качественном продукте, который мы готовы предложить городу.

К этому добавляется беспрецедентная работа команды губернатора и мэра, их понимание того, как в партнерстве реализовывать сложные проекты на сложных территориях. Я могу сказать это обо всех дальневосточных регионах, где мы работаем, и я не перестаю в положительном ключе этому удивляться. Приморский край, Амурская область, теперь и Хабаровский край — все активно включаются в работу по комплексному развитию территорий.

И это очень важно, потому что комплексное развитие территорий (КРТ) без совместной работы государства, региона и застройщика просто невозможно. Нельзя просто выставить участок на конкурс и сказать девелоперу: «Вот тебе КРТ, делай что хочешь». Так это не работает.

Это всегда тяжелая и долгая подготовительная работа: расселение старого жилого фонда, сложные переговоры с собственниками, прокладка новых сетей и дорог, строительство питающих центров. Все это требует постоянных совместных усилий и поиска оптимальных решений. И только после всей этой огромной работы мы выходим на этап строительства — все с той же высокой ключевой ставкой и дорогими бриджами.

— Сколько надо зарабатывать, чтобы жить в комплексах ФСК Регион?

— Мы работаем в сегментах комфорт плюс и бизнес-класс. Если говорить про комфорт-класс, то прежде всего мы делаем аналитику — смотрим на средний годовой бюджет семей в регионе. И потом делаем микс квартир с разными площадями под разные возможности покупателей. То есть не вы должны зарабатывать столько, чтобы купить нашу квартиру, а мы делаем квартиру под ваши возможности.

В среднем мы ориентируемся на доход семьи в 100–120 тысяч рублей в месяц. При наличии льготных программ, таких как семейная или дальневосточная ипотека, этого оказывается достаточно, чтобы наши плановые показатели по продажам выполнялись. Конечно, в разных регионах ситуация может отличаться.

Про бизнес-класс я не буду говорить — это совсем другой сегмент. Там люди покупают не первое и часто даже не второе жилье, нередко с инвестиционными целями, и расчеты там другие. А в комфорт-классе наш подход именно такой: сначала оценка среднемесячного бюджета семьи в регионе, и уже исходя из этого — формирование квартирографии и всего проекта.

— Что бы вы сказали человеку, который ждет, когда цены на квартиры станут ниже, а ипотека — доступнее?

— А когда-нибудь такое было? На моей памяти ни разу не было, чтобы квартиры падали в цене. Недвижимость — это инструмент долгосрочного инвестирования, защитная гавань. Она всегда будет дорожать. Более того, по моему личному мнению, на рынке сейчас сформировался сильный ценовой лаг — или отложенный рост. Цены не растут не потому, что они рыночные, а потому, что нет платежеспособного клиента. И как только произойдут какие-то действия, которые этого клиента стимулируют, цена пойдет вверх. Потому что себестоимость за эти три года выросла сильно — гораздо сильнее, чем цена. Рынок недвижимости работает обычно так: рост себестоимости подкрепляется ростом цены.

Для инвестора это, наоборот, тот самый задел, та премия, на которую можно рассчитывать. А если вы покупаете для себя, то мой совет простой: если вы подходите под условия семейной ипотеки и вам нужно улучшить жилищные условия или приобрести первое жилье — покупайте, конечно! Не ждите ничего. Самое время сейчас. 

Сейчас и продукт у всех застройщиков подтянулся, и технологии, и сервисы стали более клиентоориентированными. Рынок не стагнирует, он развивается в отношении подхода к клиенту, и это еще один аргумент в пользу покупки.

— У вас такое нелегкое направление, постоянные перелеты по регионам. Сколько времени вы проводите в самолетах?

— Много. В среднем я нахожусь в полете два-три раза в неделю. На прошлой неделе, например, было четыре перелета: 9, 8, 7 и 5 часов каждый. 

— Получается, вы отдыхаете в полете? 

— В самолете интернета нет, поэтому работать в полной мере не выйдет при всем желании. Это хороший способ отключиться. Кстати, нам обещали, что в этом году в самолетах появится интернет, на международных рейсах он уже есть. Надеюсь, тогда мы все будем всегда на связи.

— Какое нерабочее хобби позволяет вам перезагрузиться после такого графика?

— Я очень люблю кайтсерфинг. Стараюсь практиковать везде, где есть ветровые условия — мы всегда ездим за ветром. В последнее время это Египет. Кстати, во Владивостоке тоже хорошие споты. Плюс люблю сноуборд. В общем, я за активные хобби — не хочется просто сидеть. Хотя, как и у всех, иногда бывает такой отпуск, когда просто приезжаешь и хочется лечь и ничего не делать.

— О чем никогда не говорите в интервью?

— О семье. Это слишком личная тема.

— А если бы вы покупали квартиру для себя, какую бы смотрели?

— Если в наших комплексах, то везде с удовольствием. Я принимаю участие в проектировании каждой планировки. Я убежден, что продуктологи должны жить в квартирах, которые они создают, чтобы на собственном опыте ощутить все их прелести и недостатки: от долгого ожидания лифта до неудобной парковки. Производитель автомобиля должен ездить на своей машине, чтобы ее улучшать. Так же и мы. Если говорить о личных предпочтениях — я люблю высокие этажи. Мне нравится вид, простор.

— В каком именно комплексе ФСК Регион вы бы хотели пожить?

— На самом деле, я бы не выбирал что-то одно, я бы перемещался. Пожил бы в нашем комплексе «Философия» во Владивостоке, который мы вводим в следующем году. Потом переехал бы во «Фриссон» в Казани. Затем отправился бы в Нижний Новгород, чтобы из нашего «Фордевинда» покататься на яхте по Оке и порыбачить.

Каждый наш жилой комплекс имеет свою идеологию, продуманную до мелочей: почему он именно такой, какова история этого места. И вы видите это во всем — во входных группах, в благоустройстве. Мы стремимся, чтобы житель чувствовал и понимал эту идеологию, чтобы дом стал для него настоящим местом силы. Поэтому да, я бы с удовольствием жил в любом.

— Какой личный вызов стоит перед вами на этот год?

— Защитить кандидатскую диссертацию. У меня в этом году защита в Московском государственном строительном университете. Тема связана с технологиями строительства и реализацией проектов КРТ в условиях ограниченных ресурсов. Надеюсь, закрою этот этап.

Полное интервью с прямыми ссылками на YouTube, ВК, RUTUBE и Дзен смотрите по ссылке. 

Ранее о ситуации в строительной отрасли и мерах ее регулирования эксклюзивно для портала Всеостройке.рф рассказали заместитель генерального директора ДОМ.РФ Денис Филиппов; генеральный директор ГК «Галс-Девелопмент» Андрей Мухин; основатель компании «Атлас Девелопмент» Владимир Городенкер; генеральный директор ГК ФСК Дмитрий Трубников.

Сообщение Алексей Алмазов: «Ипотечный рынок оживет при ставке 10–12% и ниже» появились сначала на Всеостройке.рф.

Девелопер ЭНКО работает на рынке жилья уже пятнадцать лет, за которые возвел свыше 1,8 млн кв. метров жилья для более чем 89 000 семей. Сегодня география присутствия компании охватывает восемь регионов, где она вместе со строительством жилья развивает и собственную клиентскую систему сервисов. О стратегической важности этого направления, о популярных среди покупателей сервисах, о новых треках в планах, а также о том, почему в будущем экосистемная бизнес-модель станет нормой для крупных игроков рынка, эксклюзивно для Всеостройке.рф рассказала Дарья Райкова, директор департамента экосистемы сервисов ЭНКО. 

— «Экосистема сервисов» звучит масштабно. Какие сервисы развивает компания? 

— Экосистема для нас — не модное слово и не корзина услуг. Это карта тех точек, где человек, покупающий квартиру, чаще всего спотыкается. И мы последовательно закрываем эти точки. В хронологическом порядке мы развивали нашу экосистему так: 

2018 год —  запустили соседские центры. Место, где жители дома не просто живут рядом, а становятся сообществом: спорт, досуг, образование для детей.

2021 год — запустили ЭНКО.Брокер. Единый центр для оценки, страховки, финансовых вопросов. Один разговор вместо трёх.

2022 год — запустили ЭНКО.Сервисы. Ремонт, меблировка, дизайн, клининг, оконный сервис. Всё, что внутри квартиры «под ключ». Сервисы по коммерческой недвижимости для инвестора, который хочет получать доход, а не заниматься управлением.

И все это делается для удобства наших клиентов, так как ритм жизни ускоряется, и самой ценной «валютой» современного человека становится время. Наша задача — сберечь время клиента и дать возможность закрыть все вопросы, связанные с недвижимостью, в формате единого окна. 

— Почему компания делает ставку на экосистемную модель, почему это важно?

— Потому что квадратный метр давно перестал быть дефицитом. Сегодня дефицит — время и доверие человека.

Рынок девелопмента гибкий и изменчивый. Если 15 лет назад застройщики конкурировали планировками, фасадами и локацией, то на сегодняшний день этого недостаточно. И поэтому фокус смещается на дополнительные возможности, которые девелопер может предложить своим будущим жителям.

Мы не ставим своей целью продать только квадратные метры, мы строим отношения с клиентами вдолгую. Все этапы взаимодействия рассматриваем как единое целое. А экосистема — это способ сказать: «Мы с вами не на один день и не на один год, а на весь цикл жизни в этом доме». Это не маркетинг. Это экономика повторных покупок внутри уже сформированного доверия.

Мы убеждены, что в будущем экосистемная бизнес-модель станет нормой всех крупных игроков на рынке. Жизнь в городах-миллионниках часто неразрывно связана со стрессом и тревожностью. А покупка квартиры — одно из самых значимых и крупных приобретений в жизни, поэтому сейчас люди стараются выбирать не самый «дешевый», а самый «понятный, безопасный и комфортный» для себя вариант, чтобы снизить эмоциональную нагрузку. 

Для компании это также стратегически важно, потому что экосистема превращает разовую сделку в долгосрочные отношения.

— Как эти сервисы влияют на скорость сделки и лояльность? Приходит ли клиент за «голой» квартирой, а уходит с полной историей «всё включено»?

— Здесь важно быть честными. Сервисы не ускоряют сделку. Никто не покупает квартиру быстрее из-за кухни. Скорость определяют рынок, ипотека и готовность клиента принять решение. Но сервисы меняют кое-что другое — глубину отношений.

Клиент приходит за «голой» квартирой. А уходит с историей, где мы оказались рядом в, казалось бы, обычных бытовых моментах. Например, ремонт или клининг. Именно в эти моменты рождается не сделка, а лояльность.

А фраза «всё включено» — про ощущение, что о тебе позаботились. И это чувство возвращает людей снова и снова, даже после того, как ключи получены.

Благодаря сервисам клиент чувствует заботу и бережное к себе отношение, что напрямую влияет на рост лояльности к бренду. А компания зарабатывает, укрепляет свою репутацию на рынке и становится еще более конкурентоспособной и устойчивой даже в кризисные времена. 

— Какой из сервисов стал самым востребованным в 2025–2026 годах? Почему? 

— В нашем опыте разные сервисы лидируют по востребованности каждый в свой момент и передают первенство друг другу, как в эстафете. На этапе получения ключей лидируют оценка, страхование, ремонт. В этот момент клиенту нужна опора.

А когда дом заселен и идет эксплуатация, на первый план выходят бытовые сервисы управляющей компании, услуги по ремонту и соседские центры. Мы предлагаем современные и универсальные готовые решения, которые рождаются на основе глубокой аналитики предпочтений наших клиентов. 

Наша цель — правильно передавать клиента от сервиса к сервису. Тот, кто этого не делает, теряет контакт через полгода после заселения.

— Часто клиенты боятся ремонта от застройщика из-за страха потерять индивидуальность. Как переубеждаете скептиков?

— Мы не переубеждаем скептиков, мы даем им выбор. Во-первых, ремонт от ЭНКО.Сервисы — это не один вариант для всех, а набор решений, которые можно адаптировать. А во-вторых, клиенту важно объяснить, что индивидуальность создают не стены, а детали. Мебель, свет, текстиль, декор и другие дополнительные акценты формируют атмосферу гораздо сильнее, чем оттенок обоев. Также что касается индивидуальности, мы всегда готовы предложить дополнительные опции, которые сделают квартиру особенной.

В целом, ремонт от застройщика — это легкий способ избежать тяжелых этапов, когда нужно контролировать сроки, материалы и подрядчиков. Клиент получает базу, а дальше уже может «докрутить» пространство под себя.

— Один из сервисов компании — кухни и встроенные шкафы. Как часто заказывают такое решение? 

— Наш сервис шире. Мы занимаемся корпусной меблировкой под ключ. И он живет в двух режимах:

1. На этапе ДДУ меблировка продается только в связке с ремонтом. Клиент получает единый чек-лист без необходимости стыковать подрядчиков. И это, определённо, один из самых логичных сервисов. Кухня и встроенные системы хранения — часто самая сложная и «точная» часть меблировки. Любая малейшая неточность в размерах, выводах коммуникаций или эргономике приводит к увеличению стоимости и времени ожидания. А возможность решить несколько задач в формате «единого окна» — это преимущество, которое ценят наши клиенты. Поэтому, заказав ремонт, удобно здесь же заказать и встроенную мебель, от кухни и шкафов до современных систем хранения, предусмотрев все нюансы. 
2. А после ввода дома сервис становится полностью самостоятельным. Мы делаем мебель по индивидуальным размерам не только для своих новостроек, но и для вторички, загородных домов, клиентов других девелоперов.

— Что такое капсульная меблировка на практике?

— Капсула — это готовое, полностью проработанное решение для большинства планировок в наших домах. Формат «заезжай и живи».

В капсулу входят кровать, система хранения, шторы, светильники, весь декор, вплоть до фена в ванной и постельного белья. Всё продумано до мелочей.

Клиенту не нужно придумывать, как вписать шкаф в нишу или какой торшер выбрать. Он выбирает капсулу и через согласованный срок заезжает в квартиру, где уже есть всё для комфортной жизни.

По сути, мы превратили меблировку из услуги в предсказуемый по цене, срокам и результату продукт. Это именно то, что ждет рынок 2026 года: четкая упаковка, готовый качественный результат и никакого лишнего творчества.

— Насколько популярен сервис «Умный дом»? И что послужило для компании главным драйвером запуска и развития этого продукта? 

— Давайте честно. Массовый покупатель пока не мечтает управлять шторами голосом. Сегодня сервис «Умный дом» только набирает популярность, закрывая вопросы с комфортом и безопасностью. 

Потому что реальный спрос рождается из двух вещей: безопасности и экономии. Датчики протечек, датчики движения и освещения. То есть люди хотят не столько «вау-эффекта», сколько спокойствия за квартиру и прозрачности расходов.

На данный момент чаще клиенты заказывают опции, связанные именно с безопасностью. Те, кто ценит технологичность во всех деталях, предпочитает различные сценарии. Но мы спокойно к этому относимся. Эта история с понятным и, на наш взгляд, неизбежным будущим.

— Аренда коммерции — неожиданный сервис для девелопера. Это вы помогаете арендаторам или помогаете себе? Кто здесь реальный бенефициар?

— Этот сервис мы развиваем сразу в двух направлениях: и для себя, и для наших инвесторов. 

Порядка 95% коммерческих площадей в проектах ЭНКО покупаются именно как инвестиция. В итоге клиент получает поддержку и понятный продукт в виде помещения в локации с высоким трафиком, необходимыми коммуникациями и при необходимости — с ремонтом. Это экономит время, снижает риски простоя и делает инвестицию более понятной и управляемой.

У девелоперов благодаря коммерции на первых этажах жилой комплекс начинает оживать задолго до заселения жильцов. Когда в новом квартале появляются продуктовые магазины, аптеки, кофейни и другие сервисы, жилье становится удобнее, а значит, ценнее. Это влияет на репутацию и привлекательность проекта.

Косвенно выигрывают все. Но прямая выгода у того, кто вложил деньги и получает доход без лишних хлопот.

— Сервисы делают квартиру дороже? В чём бизнес-модель?

— Квартира не дорожает от самого факта наличия сервисов. Мы никогда не «зашиваем» их в стоимость квадратного метра, потому что наша экосистема автономна. Например, мы уже говорили, что делаем мебель по индивидуальным размерам не только для наших новостроек, но и для вторички, загородных домов, клиентов других девелоперов. А клиент платит ровно за то, что выбирает сам.

Бизнес-модель же — в долгосрочных отношениях. Человек, который доверил нам ремонт, с высокой вероятностью закажет мебель. Тот, кто остался доволен мебелью, придёт к нам за арендным сервисом для своей коммерции. А через несколько лет, возможно, — за следующей квартирой. И еще посоветует своим родственникам и друзьям купить квартиру или заказать ремонт у нас. 

Мы зарабатываем не на сервисе как на отдельной услуге. Мы зарабатываем на том, что клиент остается с нами годами. Это экономика доверия, а не наценка на квадратный метр.

— Какие новые сервисы планируете развивать?

— Следующий большой трек в планах — образование.

Сейчас мы строим частный образовательный комплекс под собственным управлением: от детского сада до старших классов. И это не «школа рядом с домом» как инфраструктурный объект для галочки. Мы ставим для себя задачи гораздо шире. А именно: сформировать новую систему образования и новый подход к обучению, который будет действительно сильным и востребованным.

Почему мы делаем ставку на это? Потому что семьи с детьми выбирают жилье не по дизайну подъезда, а по школам и садам рядом с домом. И если девелопер не предлагает качественное образование в шаговой доступности, он автоматически теряет целый сегмент покупателей.

Поэтому образовательное направление для нас — логичное продолжение нашего экосистемного подхода.

Как только сможем раскрыть больше деталей, обязательно поделимся и расскажем о проекте.

— Экосистемный подход — это неизбежная эволюция девелопмента или нишевая стратегия? Станет ли экосистемная модель мейнстримом на рынке жилья? 

— Если смотреть на рынок в долгосрочной перспективе, то экосистемная модель, скорее всего, будет постепенно становиться новой нормой для девелопмента. Но при этом быстрее и полноценнее ее смогут реализовать именно крупные игроки.

Покупатели 2020-х (миллениалы и зумеры) уже привыкли к экосистемам, таким как, например, Яндекс или Сбер. Один логин, один счет, одна поддержка — и все понятно. Они справедливо ждут того же от девелопера.

К тому же сегодня рынок во многом находится в фазе борьбы за покупателя через финансовые условия. Девелоперы конкурируют ставками, субсидированными ипотечными программами, различными акциями и механиками покупки. Но очевидно, что этот инструмент не может работать бесконечно. В какой-то момент рынок упрется в предел покупательской способности. Есть объективный баланс между ценой и качеством продукта, который невозможно бесконечно растягивать.

Когда этот предел становится ощутимым, конкуренция начинает смещаться в другую сторону. Уже не только цена и ставка определяют выбор покупателя, а общий опыт взаимодействия с девелопером. И здесь как раз начинает работать экосистемная модель.

Это и удобные инструменты покупки, и цифровые сервисы для жителей, и дополнительные услуги, которые сопровождают человека на всём жизненном цикле — от выбора квартиры до проживания в доме. По сути, именно экосистемность может стать тем фактором, который позволит девелоперам выделяться на фоне конкурентов, когда ценовая конкуренция перестанет быть главным драйвером. И в этом смысле для крупных игроков это будет серьёзным преимуществом: у них есть ресурсы, масштаб и инфраструктура, чтобы выстраивать такие модели и развивать их системно.

Ранее о сервисе в эпоху масштаба Всеостройке.рф рассказала директор клиентского обслуживания ГК ССК Алина Мелконян, а Ксения Голованова — партнер и идеолог бюро АФА — о безбарьерной среде, взрослых на детских площадках и новом качестве городской среды, которого ждут от девелоперов. Также мы публиковали интервью Алисы Шишниной, коммерческого директора PIONEER, которая объяснила, почему будущее за комплексным развитием территорий. Больше эксклюзивных интервью с представителями власти, застройщиков, банков читайте в рубрике «Интервью ТОПов». 

Сообщение Дарья Райкова, ЭНКО: «Массовый покупатель пока не мечтает управлять шторами голосом» появились сначала на Всеостройке.рф.

Сергей Абрамов в должности первого заместителя председателя Правительства Хабаровского края курирует вопросы экономического развития, инвестиционной политики и строительства в регионе. В эксклюзивном интервью директору портала Всеостройке.рф Светлане Опрышко первый зампред Правительства Хабаровского края рассказал, за счет чего регион стал одним из самых динамично развивающихся на Дальнем Востоке, что привлекает сюда федеральных застройщиков и иностранных инвесторов и какие знаковые проекты край планирует реализовать в ближайшие годы.

— Хабаровский край входит в число самых динамично развивающихся регионов на Дальнем Востоке. За счет чего удалось добиться таких результатов?

— В первую очередь, конечно, это стратегические решения Президента нашей страны, который дал возможность тем, кто инициировал крупные проекты в различных отраслях экономики, их не только запустить, но и реализовать.

Это касается не только проектов, заложенных еще в советское время, — авиа- и судостроения, — но и проектов в области горной добычи и горной переработки, которые сейчас реализованы в Хабаровском крае. Экономика здесь диверсифицирована.

Это создает устойчивый фундамент для развития региона и отдельных отраслей. Именно поэтому все инициативы, которые на сегодняшний день находятся в стадии реализации, не только не пострадали от непростой ситуации в мире, но еще и наращивают свой инвестиционный потенциал.

У всех компаний инвестиционные программы существенно выше, чем планировались еще год назад. А там, где они растут, там растет экономика.

— В Хабаровский край заходит все больше федеральных застройщиков. Что их привлекает помимо дальневосточной ипотеки?

— Люди. В первую очередь, конечно, люди. И те возможности, которые создает Правительство Российской Федерации. Ну и мы — в рамках своих полномочий. Задача, которую перед нами поставил губернатор края Дмитрий Демешин, — это максимально комфортные условия для всех без исключения инвесторов. У нас все отношения деловые, но очень системные. 

Поэтому если к нам приходят с правильными, мотивированными предложениями, никто не останется без соответствующего внимания. Там, где есть внимание, там есть результат.

— То есть ждете новых игроков?

— Да. У всех есть возможность найти себя. Это касается не только инвесторов как таковых, но и любых граждан — потому что у нас огромное количество возможностей и очень много мест приложения собственных сил. Это касается и бизнеса, и людей. Дальний Восток ждет бурное развитие, и это мы сейчас наблюдаем вместе с вами.

— В городе, в регионе строится очень много знаковых объектов, в том числе жилых. Какие из них стратегически важны?

— Мы сегодня с большой делегацией из Китайской Народной Республики обсуждали несколько крупных проектов. Если вы имеете в виду сферу девелопмента, то мы сейчас начинаем строить Хабаровск-Сити — деловой центр, инициированный Дмитрием Демешиным. Это порядка полутора миллионов квадратных метров: большое количество высотных зданий, гостиницы, отели, объекты социально-культурного и иного досуга.

Все это создает условия для деловой активности. За этим последуют не только корпорации, которые уже у нас работают, но и те, которые сейчас только начинают размещаться в регионе, — и российские, и зарубежные. Это и проект Большого Уссурийского [острова — Прим. ред.] — огромный российско-китайский проект. Это строительство Хехцира как всесезонного горного курорта.

Помимо девелопмента, у нас большое количество крупных инвестиционных задач в развитии экономики разных отраслей.

— Насколько активно заходят иностранные инвесторы? Большой процент или все равно основные инвестиции — внутренние?

— Раз в неделю мы встречаемся с дружественными иностранными партнерами и обсуждаем конкретные инициативы.

— В рамках региона?

— В рамках развития Хабаровского края и его экономики. Да.

— Какая ключевая задача стоит на этот год?

— У нас очень амбициозные планы. В первую очередь это касается развития социальной сферы региона — развития Хабаровской агломерации и агломерации Комсомольска-на-Амуре. Это школы, детские сады, больницы, онкодиспансер, детские клинические больницы. Социальная сфера в первую очередь обеспечивает потребности населения Хабаровского края.

Помимо этого, задача — все масштабные проекты, которые нами уже инициированы, начать реализовывать. Мы, в принципе, уже приступили. 

Главное, чтобы те амбиции, которые мы пока продемонстрировали в рамках презентаций, были материализованы.

Интервью проводилось в Хабаровске во время передачи ДОМ.РФ 144 квартир, построенных в рамках программы «Доступное арендное жилье в ДФО и АЗРФ» в ЖК «Живописный сад». Полную запись интервью с прямыми ссылками на YouTube, ВК, RUTUBE и Дзен смотрите тут.

Ранее о ситуации в строительной отрасли и мерах ее регулирования эксклюзивно для портала Всеостройке.рф рассказали Никита Стасишин, замминистра строительства и ЖКХ РФ, заместитель председателя Комитета Государственной Думы по строительству и ЖКХ Сергей Колунов, коммерческий директор компании «Фасадные Решения» Ирина Нагина и Председатель Комитета Госдумы по строительству и ЖКХ Сергей Пахомов. Больше эксклюзивных интервью с представителями власти, застройщиков, банков читайте в рубрике «Интервью ТОПов».  

Сообщение «Там, где есть внимание, там есть результат»: Сергей Абрамов — о том, почему федеральные застройщики идут в Хабаровский край появились сначала на Всеостройке.рф.

Danilova Executive Search & Consulting — международная рекрутинговая компания, специализирующаяся на подборе топ-менеджмента, HR-консалтинге, а также оценке и развитии управленческих команд в девелопменте и других индустриях. 

В портфолио — реализованные проекты для крупнейших игроков рынка, включая «Самолет», «Донстрой», Vesper и Бруснику. Компания консультирует собственников и первые лица по кадровым решениям в период роста и трансформации бизнеса.

В эксклюзивном интервью директору портала Всеостройке.рф Светлане Опрышко Дарья Данилова рассказала о том, как трансформируется рынок топ-менеджмента в девелопменте: кого сегодня ищут работодатели, как меняются зарплатные ожидания и какие качества определяют востребованность руководителей.

 — Дарья, расскажите, что представляет собой ваша компания сегодня и с какими компаниями вы работали?

— Мы специализируемся на подборе топ-менеджмента и HR-консалтинге в России и за рубежом. Более 10 лет работаем в сфере строительства и недвижимости, помогая компаниям усиливать команды и принимать ключевые кадровые решения в период роста и трансформации.

В портфеле — проекты для крупнейших игроков рынка. Наша задача — находить лидеров, которые совпадают с компанией по ценностям и управленческому стилю и способны обеспечивать результат и повышать эффективность бизнеса.

 — Бывают ли экстренные запросы — например, когда собственник внезапно расстается с ключевым сотрудником? 

— Да, и зачастую это конфиденциальные и срочные поиски, когда нужно заменить действующего сотрудника так, чтобы он не узнал о ведущемся поиске преемника. В кризисные периоды таких запросов становится больше. Чаще всего речь идет о генеральных, финансовых и  коммерческих директорах, директорах по девелопменту — то есть о тех, кто непосредственно влияет на финансовый результат компании.

 — Вы работаете и на российском, и на международном рынке. Где сейчас наибольший спрос на подбор топ-менеджеров? 

— В основном это ОАЭ, Саудовская Аравия и Узбекистан. Узбекистан сейчас — активно развивающийся рынок, и местные компании уже продолжительное время заинтересованы в привлечении управленцев из России с целью передачи профессиональной экспертизы и внедрения лучших практик для повышения эффективности операционных и стратегических процессов.

 — Есть ли разница в подборе топ-менеджеров для российских компаний и для зарубежных? 

— Да, конечно!  Ключевое отличие заключается в необходимости найти кандидата, который совпадает с командой не только по опыту, но и по ментальности, культурному коду и управленческому стилю.

В международном подборе особенно важно умение кандидата работать на стыке разных деловых культур и быстро адаптироваться к локальному контексту. Это касается как подходов к управлению, так и коммуникации, процедуры принятия решений и взаимодействия с собственниками.

В странах Центральной Азии и Ближнего Востока, например, в Узбекистане, большое значение имеют неформальные связи, особенности иерархии и механизмы принятия решений. Поэтому от кандидата требуется не только профессиональная экспертиза, но и гибкость — способность учитывать локальные особенности и выстраивать эффективное взаимодействие внутри команды.

В итоге ключевым фактором становится синергия кандидата и команды на уровне ценностей, стиля управления и моделей поведения — именно это определяет успешность интеграции и дальнейший результат.

— Девелопмент — одна из самых волатильных отраслей. Как изменился подход к подбору руководителей в последние годы? 

Основное изменение произошло в ожиданиях компаний к мягким навыкам топ-менеджеров. В последние годы ключевым стал запрос на предпринимательское мышление: от руководителя ждут не просто выполнения функций, а способности относиться к бизнесу как к своему — находить точки роста, повышать эффективность и принимать решения с учётом экономики проекта. В девелопменте финансовая дисциплина всегда была критически важна.

Меняется и сам портрет топ-менеджера. Сегодня востребованы лидеры, которые не боятся перемен, умеют адаптироваться, внедрять новое и приносить бизнесу измеримый результат. При этом всё большее значение имеют развитые коммуникативные навыки — умение работать в команде, выстраивать отношения, быть гибким и поддерживать здоровую рабочую среду. Руководители, ориентированные исключительно на привычные модели работы, довольно быстро теряют актуальность на рынке.

 — Есть ли «золотой возраст» для ТОПовых позиций? 

— Оптимальный возраст — 40–45 лет. Однако есть руководители нового поколения в возрасте 32–35 лет, и их становится все больше, которые занимают ключевые позиции в крупнейших компаниях отрасли. Это амбициозные, энергичные, трудоспособные люди. Если предыдущее поколение топ-менеджеров нередко занимало позицию «я руководитель, я показываю вам путь, а вы выполняйте», то сегодня все должны быть многозадачными, готовыми погружаться в процессы на любом уровне, чтобы понимать, что происходит на каждом этапе.

При этом само понимание возраста в последние годы заметно размылось. Люди стали больше внимания уделять здоровью, спорту, образованию. Сегодня многие 50-летние выглядят лучше, чем 30-летние: бегают марафоны, участвуют в триатлоне. На фоне усиливающегося дефицита профессионалов компании всё чаще готовы рассматривать кандидатов 50–55 лет — при условии подтверждённого опыта, глубокой экспертизы и, главное, достаточного уровня энергии, вовлечённости в бизнес-повестку и способности развиваться вместе с рынком.

Отдельное повышенное внимание — к специалистам с многолетним стажем, имеющим результативный опыт управления в кризисные времена. Именно это становится их ключевым конкурентным преимуществом, которого молодым коллегам чаще всего не достает.

 — Сколько сейчас зарабатывают топ-менеджеры в девелопменте? 

— Когда мы встречаемся с HR-директорами и делимся аналитикой по заработным платам, они неизменно отмечают, что на рынке практически нет кандидатов с низкими ожиданиями. Причем с учетом инфляции и экономической ситуации при переходе в новую компанию люди в любом случае растут в доходе примерно на 30–50%. 

Сейчас топ-менеджеры в среднем стоят от 1 миллиона рублей по фиксированной части в месяц плюс бонус. Совокупный годовой доход может составлять 30, 60 и более  миллионов рублей — все зависит от позиции и степени влияния на финансовый результат. Чем больше влияние — тем выше потенциальный заработок. Условия всегда индивидуальны.

— Почему некоторые топ-менеджеры после ухода с позиции долго не могут найти работу? 

— Такого массового тренда я не вижу. Люди, которые действительно являются сильными профессионалами, востребованы всегда. В текущей компании за них держатся и готовы согласовывать особые условия. Например,  если в организации нет удалённого формата работы, для таких сотрудников придумывают гибридный график — лишь бы им было комфортно и они продолжали работать. Более того, компании всё чаще идут на расширение зоны ответственности ключевых руководителей: передают им новые направления, усиливают их роль и управленческие полномочия, разрабатывают долгосрочные программы мотивации — всё это для того, чтобы удержать интерес сильных лидеров оставаться внутри бизнеса.

На этом фоне повышенная конкуренция при трудоустройстве характерна скорее для уровня middle-менеджмента — эти специалисты более гибки в обсуждении условий. У эффективного же топ-менеджера ожидания по уровню позиции и компенсации растут только вверх, и рынок к этому готов.

Что касается тех, кто действительно долго не может трудоустроиться, — как правило, на это есть конкретные причины. Это могут быть определённые личностные особенности, из-за которых кандидата не выбирают, или проблемы, выявленные службой безопасности. Серьёзную роль играют и репутационные риски: если на рынке есть информация, что кандидат токсичен как руководитель, проявляет чрезмерную жёсткость в управлении или работает не в интересах бизнеса, а преследует собственные цели, — это существенно сужает круг возможностей.

Таким образом, сложности с трудоустройством испытывают лишь те, у кого есть объективные профессиональные или репутационные ограничения. Квалифицированные же специалисты высокого уровня, как правило, остаются востребованными на рынке.

— Что обычно проверяет служба безопасности? 

— В первую очередь — участие в коррупционных схемах. Когда говорят, что кандидат «не прошел проверку службы безопасности», чаще всего речь идет именно об этом. Дополнительно  проверяется отсутствие аддикций различного характера, которые могут снижать управленческую надежность.  

 — Бывают ли кандидаты, которые полностью «персона нон грата» на рынке? 

— К сожалению, те, кто серьезно испортил свою репутацию, могут рассчитывать только на небольшие компании в отдаленных регионах, где сложнее собрать неформальную обратную связь. На московском рынке или в крупных компаниях такие кандидаты уже не смогут работать. Все обмениваются информацией, при работе через рекрутинговое агентство собирается большое количество рекомендаций — и формальных, и неформальных. Остаться незамеченным после серьезного инцидента на предыдущем месте работы в Москве практически невозможно.

— Используется ли полиграф при найме топ-менеджеров?

— Да, и довольно широко. Строительство — одна из наиболее подверженных коррупции отраслей:  финансовые злоупотребления, недобросовестные схемы с участием юридических лиц — подобные скандалы, к сожалению, не редкость. Поэтому полиграф — мера неприятная, но часто оправданная. 

Бывают удивительные случаи, когда кандидаты с откровенно испорченной репутацией все же попадают в крупные компании. Однако рано или поздно это вскрывается, и через несколько месяцев они снова оказываются в активном поиске.

— Сколько стоит для компании найти топ-менеджера через рекрутинговое агентство?

Рыночная ставка за услуги по подбору топ-менеджмента, как правило, составляет 25–30% от совокупного годового дохода кандидата.

Подбор руководителей высшего звена — это глубокая аналитика рынка и точечная работа с ограниченным кругом сильных кандидатов. Это прямой выход на узкий пул руководителей, которые уже успешно работают и не находятся в активном поиске.

При этом речь идёт не только о подборе, но и об оценке: важно не просто найти кандидата с релевантным опытом, а определить его соответствие компании по стилю управления, ценностям и задачам бизнеса.

Чтобы сформировать качественный шорт-лист, необходимо охватить весь релевантный рынок: понимать, кто занимает ключевые позиции, какие результаты показывает, какова их мотивация и готовность к изменениям, и выстраивать индивидуальную работу с каждым кандидатом.

В результате из более чем 200 специалистов, с которыми ведется работа,  в финальный список, как правило, попадают всего 8–10 человек — именно те, кто максимально соответствует задаче бизнеса и готов к переходу. 

— Бывали ли серьезные неудачи — когда подобранный кандидат не прижился?

— Курьезные и стрессовые ситуации случаются на любом уровне. Раньше казалось, что срывы — это история маленьких позиций: кандидат не вышел на работу, передумал в последний момент. Но за многолетнюю практику подобное происходило и с топ-менеджерами.

Самый запоминающийся случай произошел у моего коллеги. Для одного крупного девелопера мы искали директора проекта на объект уникального высотного строительства — таких специалистов на рынке крайне мало, а тогда их было еще меньше. Мы долго работали с кандидатом, внутренний HR компании тоже активно участвовал в привлечении. Кандидат выглядел идеально: стабильный опыт, сильное резюме. Однако через неделю после выхода HR-директор сообщил, что новый сотрудник перестал выходить на связь. Когда удалось до него дозвониться, выяснилось, что у него алкогольная зависимость, о которой никто не знал. В таких случаях выход один — начинать поиск заново.

— Кого предпочитают брать — мужчин или женщин? 

— Сегодня гендерные различия при подборе топ-менеджеров утрачивают прежнюю значимость. Мы с коллегами проводили исследование и анализировали соотношение мужчин и женщин среди коммерческих директоров в сфере недвижимости — разница оказалась минимальной. Среди директоров по девелопменту становится все больше женщин, хотя раньше это была абсолютно мужская профессия. Женщины занимают ведущие позиции и среди коммерческих, и среди генеральных директоров — например, в «MR», «Самолете» и других крупных компаниях.

Интересно, что женщины-руководители в девелопменте нередко производят обманчивое первое впечатление: внешне мягкие и располагающие к себе, они при этом управляют строительными процессами жестко и эффективно.

 — Какими качествами должен обладать человек, чтобы его рассматривали на ТОПовые позиции? 

— Для позиций топ-менеджмента уровень владения профессионально-техническими навыками утрачивает приоритетное значение. Хард-скилы — это базовая опция: они у кандидата либо есть, либо нет. На практике чаще всего решающую роль играют личностные качества. Во-первых, смотрят на коммуникативность и гибкость. Во-вторых — на широту мышления и кругозора. И в-третьих, оценивают, насколько кандидат «про цифры» и обладает ли он предпринимательским подходом в управлении вверенным ему бизнес-юнитом.

В конечном итоге финальное решение часто сводится к личной симпатии. Если между собственником и кандидатом нет той самой человеческой «химии», соответствия культурным ценностям компании, никакой опыт и выдающиеся навыки и компетенции в данном случае не помогут.

 — Есть ли сейчас дефицит кадров на ТОПовых позициях? 

— Абсолютно. Особенно остро ощущается нехватка коммерческих директоров, директоров по маркетингу, директоров по продукту. Найти по-настоящему сильного специалиста на любую позицию — всегда вызов. В идеале по всем параметрам должен совпадать комплекс факторов: релевантный опыт кандидата, набор необходимых компетенций, ценностные ориентиры и культурная совместимость с командой. 

 — Дефицит сокращается или нарастает? 

— Увеличивается. Даже несмотря на то, что девелоперы инвестируют в обучение команд, этого недостаточно. Многие топ-менеджеры, даже в крупных компаниях, управляют по наитию, опираясь на прошлый опыт, и не готовы идти учиться, чтобы перенимать лучшие практики, в том числе международные. Управление — это навык и искусство, которое нужно постоянно развивать. А многие считают, что и так все знают.

Это касается и акционеров: негибкость и нежелание учиться ограничивают потенциал роста бизнеса. С такими людьми бывает сложно работать — они могут быть импульсивными и не готовыми адаптироваться к меняющимся реалиям. А гибкость в текущих условиях — это, пожалуй, самое главное качество для всех.

 — Сейчас все больше девелоперов создают или расширяют советы директоров. Есть ли запросы на подбор в этот формат? 

— Таких запросов становится очень много — на поиск независимых директоров или членов advisory board (консультативный совет). Это связано с двумя факторами.

Во-первых, компаниям часто необходимо альтернативное мнение — определенный противовес текущему менеджменту, чтобы у акционера складывалась полная картина происходящего в бизнесе. Совет директоров в этом смысле выступает одновременно и помощником, и инструментом контроля.

Во-вторых, тех профессионалов, которых можно привлечь в совет директоров или в консультационный формат, многие компании не могут позволить себе нанять в штат. По масштабу задач таким кандидатам это может быть неинтересно, да и компании не всегда могут предложить тот уровень дохода, на который тот или иной кандидат рассчитывает. Формат совета директоров или advisory board позволяет решить эту задачу.

Советы директоров — это очень эффективное решение, если их участники реально делятся экспертизой и влияют на бизнес-решения. Но в случае, когда совет директоров выполняет исключительно формальную функцию без серьезного влияния на стратегию и операционные решения, его наличие не приносит практической пользы бизнесу.

 — Много ли запросов, связанных с региональной экспансией? Перевозят ли своих специалистов или набирают на месте? 

— Пару лет назад был очень распространен тренд на региональную экспансию. У всех крупных московских девелоперов были запросы на поиск директоров по девелопменту и руководителей проектов в регионы — от Владивостока до Калининграда. И тут сразу обнаружилась проблема: в регионах кадровый дефицит выражен гораздо острее, чем в Москве или Петербурге.

Сейчас параллельно идет и обратный процесс — много запросов от региональных девелоперов, которые выходят в Москву. Им нужно формировать московские команды с нуля, поскольку практика показала: региональные команды не обладают необходимой компетенцией в специфике московского рынка. Столица предъявляет иные требования к продукту, качеству и стандартам реализации проектов. Как следствие, акционеры все чаще готовы нанимать управленцев с локальной, то есть московской экспертизой. 

В свою очередь, московские девелоперы стали более аккуратными при работе в регионах. Ранее многие заходили на новые рынки с позиции превосходства, что приводило к серьезным проблемам в реализации проектов. Впрочем, и региональные компании допускали ту же ошибку, заходя в Москву с уверенностью, что все знают, — а потом годами не могли ничего согласовать.

 — Сейчас это рынок кандидатов или рынок работодателей? 

— На ТОПовых позициях среди сильных кандидатов — это скорее рынок кандидата.

— Где вы ищете топ-менеджеров на позиции? Это ведь одни и те же люди, которые редко меняют компании?

— Изначально формируется стратегия поиска и таргет-лист компаний, где могут работать потенциально подходящие кандидаты. Например, если заказчик — федеральный девелопер, мы ищем специалистов в компаниях аналогичного масштаба либо тех, кто ранее работал в крупных структурах. Но можно смотреть и в другую сторону — на кандидатов из небольших компаний, где есть сильный продукт и интересные проекты. Все очень индивидуально.

Мы анализируем, какие компании по ценностям и корпоративной культуре откликаются клиенту, а дальше начинается прямой поиск. 

Здесь требуется не только профессиональная интуиция, но и навык выстраивания долгосрочных доверительных отношений с кандидатами. Успех зависит от способности получать релевантные контакты и актуальную информацию о расстановке кадров в индустрии. Это сложная и многокомпонентная работа. 

 — Как уговорить человека сменить место работы, если он не хочет? 

— Мы не уговариваем. Применять любые манипуляции для того, чтобы кандидат сменил работу, — неправильно. К тому же принудительный переход без внутренней мотивации кандидата приведет к разочарованию всех сторон: сотрудник теряет интерес, компания не получает ожидаемого результата. С профессиональной точки зрения это репутационный риск для консультанта. В этом плане моя позиция однозначна: решение должно быть максимально взвешенным, основываться на взаимном соответствии ожиданий и ценностей. 

— Можете раскрыть секрет, кого из топ-менеджеров набирали именно вы?

— Послужной список значительный, однако раскрывать детали по этическим соображениям и в силу конфиденциальности я не могу. К тому же это ведь будет прямая наводка на пул сильных кандидатов, а делиться подобными чек-листами — значит лишить себя конкурентного преимущества. 

— Где конкретно можно найти топ-менеджеров?

Основой для поиска  служит многолетний нетворк, глубокая рыночная экспертиза, профессиональная насмотренность и точное знание индустрии. Эффективны также рекомендации от проверенного профессионального сообщества.

— Если топ-менеджер хочет сменить работу, но не может заявить об этом открыто, что делать?

— Нужно понимать, что если кандидат действительно силен и интересен рынку, к нему, скорее всего, уже обращались рекрутеры. Многие люди в девелопменте достаточно публичны — это касается, например, ряда коммерческих директоров. Хотя бывает и обратная ситуация: в некоторых компаниях существует абсолютный запрет на публичность топ-менеджеров — они не дают интервью, не выступают на мероприятиях и полностью сосредоточены на внутренних задачах.

Мой совет: в первую очередь составить список рекрутинговых и executive search-компаний (компании, которые занимаются точечным подбором управленцев высшего звена) и связаться напрямую с консультантами. Это можно сделать через профессиональные социальные сети или написать напрямую на сайт агентства. Рекрутинговые компании придерживаются принципа конфиденциальности как для кандидата, так и для клиента — это надежный канал.

На HeadHunter публикуются далеко не все позиции, и через этот ресурс топ-менеджеров практически не ищут. Также полезно выступать на профессиональных мероприятиях, публиковать экспертные комментарии в СМИ — быть заметным для рынка. Резюме: если топ-менеджер рассматривает смену работы, но не готов заявлять об этом открыто, ключевая стратегия — целенаправленно знакомиться с интересующими компаниями и системно развивать профессиональный нетворк. Рассчитывать на входящие предложения без регулярной коммуникации с рекрутерами и участия в деловой среде не приходится. Пассивное ожидание, как правило, не приводит к результату.

— Как обеспечивается конфиденциальность при замене действующего сотрудника?

— Это всегда отдельный квест. Кандидат часто до финального этапа не знает, какая именно компания ведет поиск. Личные встречи организуются вне офиса, ссылки на видеоинтервью формируются не с корпоративного аккаунта заказчика, а через нас. Когда на определенном этапе компания раскрывается, с кандидатом подписывается соглашение о неразглашении. NDA, конечно, не является абсолютной гарантией — привлечь к ответственности за его нарушение на практике сложно. Однако как дисциплинирующий инструмент он все же работает: сам факт подписания документа с прописанной ответственностью заставляет кандидатов относиться к конфиденциальности серьезнее.

Важно, чтобы и кандидаты понимали: соблюдение конфиденциальности — это прежде всего вопрос их собственной репутации. Если они хотят, чтобы их рассматривали на серьезные позиции в будущем, необходимо придерживаться определенных правил и профессиональной этики. Никто не хочет оказаться тем человеком, на чье место ведется поиск, и об этом знает весь рынок, кроме него самого.

Впрочем, нарушают конфиденциальность не только кандидаты. Бывают курьезные ситуации и со стороны заказчиков. Например, акционер узнает имя кандидата и оказывается лично знаком с его текущим работодателем. И первый порыв — позвонить другому акционеру и напрямую обсудить возможность перехода сотрудника. В таких случаях приходится объяснять, что делать этого категорически нельзя.

Или другая ситуация: вся документация помечена грифом «конфиденциально», а компания начинает самостоятельно наводить справки о кандидате — и это моментально становится известно на рынке. Приходится напоминать, что любые действия по проверке кандидата должны координироваться через нас. Стресса и неожиданных ситуаций в нашей работе хватает.

 — Что мотивирует лучших топ-менеджеров сегодня? 

— Раньше все были уверены, что люди работают только за деньги. Сейчас кандидаты все чаще выбирают компании, в которых есть интересный продукт, здоровая корпоративная культура, адекватный акционер и комфортные условия для работы. Многие хотят быть причастны к созданию качественного продукта и хорошей городской среды. Кто-то выбирает бутиковых девелоперов формата стартапа, чтобы участвовать в превращении небольшой компании в крупного игрока.

 — Три совета кандидату, чтобы всегда оставаться востребованным. 

— Первое — непрерывно учиться. Это один из главных навыков для сохранения востребованности.

Второе — развивать себя как управленца. Все руководители уверены, что они идеальные лидеры, но команда не всегда с этим согласна. Работа с ментором или коучем помогает стать тем руководителем, с которым действительно комфортно работать и рядом с которым люди растут и добиваются невероятных результатов.

Третье — иметь карьерный план. Нужно видеть большую цель и двигаться к ней последовательно. Частая смена работы и отклонения от логичной карьерной траектории — это серьезный сигнал для работодателя, который негативно влияет и существенно снижает привлекательность кандидата.  Поэтому необходимо  иметь личную стратегию, старательно ее придерживаться, и, конечно, продолжать учиться и развиваться.

— Какая цель стоит перед вами?

— Стать девелопером и создавать собственные элитные проекты.

Полное интервью с прямыми ссылками на YouTube, ВК, RUTUBE и Дзен смотрите по ссылке. 

Ранее о ситуации в строительной отрасли и мерах ее регулирования эксклюзивно для портала Всеостройке.рф рассказали основатель «Атлас Девелопмент» Владимир Городенкер, генеральный директор компании «Бриг Девелопмент» Яков Плакс, сооснователь компании Rerooms Дмитрий Борисов, коммерческий директор компании «Фасадные Решения» Ирина Нагина. 

Сообщение Дарья Данилова: «Сильные топ-менеджеры: кто они, сколько зарабатывают и почему их не хватает» появились сначала на Всеостройке.рф.

Денис Филиппов курирует в ДОМ.РФ вовлечение в оборот федеральных земельных участков, проекты по созданию комфортной городской среды, а также внедрение Стандарта комплексного развития территорий (КРТ). В эксклюзивном интервью директору портала Всеостройке.рф Светлане Опрышко топ-менеджер рассказал о комплексной модели развития территорий на Дальнем Востоке, где на одной площадке применяется большинство инструментов компании. Эксперт также объяснил, как корпорация отбирает застройщиков для проектов КРТ и как появился стандарт арендного жилья, который сегодня применяется по всей стране.

— Денис Сергеевич, Хабаровский край стал одной из первых площадок, где используется большинство механизмов ДОМ.РФ: инфраструктурные облигации, арендное жилье, передача земель. Насколько эта комплексная модель дает результаты?

— В любом деле главное — комплексный подход. И, мне кажется, те подходы, которые реализованы на данной площадке, это как раз подтверждают. Мы попытались соединить здесь вообще все инструменты ДОМ.РФ.

Первое — это земельный участок, который являлся пустырем, находившимся в федеральной собственности, выявленным в рамках нашей инвентаризации и совместной работы с Росимуществом.

Далее — подготовленная концепция, которую мы согласовали с регионом и утвердили в рамках правительственной комиссии, которую возглавляет Марат Хуснуллин. Мы получили право как агент Российской Федерации найти инвестора через открытые публичные торги, которые проводим в рамках 161-го Федерального закона. Благодаря этому мы обрели двух сильных инвесторов-застройщиков — крупнейших и профессиональных, — которые осваивают данную территорию. Вы видите, что прошло не так много времени, а сегодня мы уже заселяем арендные квартиры — меблированные и с отделкой.

Третье, как вы правильно отметили, — инфраструктурные облигации. Более 2 млрд рублей мы привлекли через этот механизм для строительства тепломагистрали ТМ-35, которая обеспечивает теплоснабжение микрорайонов.

— А как обстоят дела с проектным финансированием?

— Эту стройку финансирует Банк ДОМ.РФ. Сегодня в Хабаровском крае почти 50% всего строящегося жилья финансируется через наш банк. Такая цифра практически по всему Дальнему Востоку. 

Но вместе с тем в Хабаровском крае градостроительный потенциал жилых площадок, которые прошли все необходимые процедуры и также будут финансироваться, составляет более 2,5 млн квадратных метров. Это и есть комплексный подход.

Кроме этого, ДОМ.РФ выступает оператором программы льготной ипотеки. Ипотека на всей территории Дальнего Востока по поручению Президента составляет 2%.

И, наконец, программа строительства доступного арендного жилья на Дальнем Востоке и в Арктике, которая реализуется по поручению Президента России Владимира Путина. Сегодня мы заселяем очередные квартиры в этом микрорайоне, а вообще в Хабаровске уже заселили более 500 квартир. К сентябрю будет уже 5 000 — то есть половина программы будет выполнена. 

Комплексный подход как раз и дает возможность быстро и оперативно реализовывать все задачи, поставленные Президентом и Правительством РФ.

— Как подбираете застройщиков для реализации проектов? Какие критически важные моменты учитываете?

— Если речь идет о комплексном развитии территории, то, безусловно, в первую очередь учитывается опыт застройщика и отсутствие каких-либо проблем с точки зрения его предыдущей деятельности. Но вместе с тем победитель определяется на открытых публичных торгах. Идет честная борьба между профессионалами отрасли, и побеждает тот, кто больше всего хочет осваивать данную территорию.

Мы открыты для всех застройщиков и всегда с большим уважением и радостью смотрим на то, как они бьются за право заключить договор КРТ. Когда победитель определяется, мы всеми своими возможностями помогаем реализовывать проект — до фактического заселения последней квартиры. 

Пока идет комплексное освоение территории, участок по-прежнему находится в федеральной собственности, мы по-прежнему являемся агентом, а инвестор — арендатором данной территории в рамках КРТ. Мы здесь «в одной лодке», как говорится. И все наши инструменты доступны любому инвестору, являющемуся победителем аукциона.

— Нестандартный вопрос. Арендное жилье изначально задумывалось как альтернатива достаточно экономичного сегмента, далеко не премиального. А сейчас мы видим, что качество зачастую даже выше, чем у обычного коммерческого жилья. Как удалось добиться в арендных квартирах такого высокого уровня строительства и отделки?

— Арендное жилье — это один из способов обеспечения жильем любой категории граждан, причем отвечающий любым требованиям, даже самым высоким.

На сегодняшний день в нашем портфеле больше миллиона квадратных метров жилья в России, которые по разным видам аренды сдаются: коммерческий найм, льготные ставки, корпоративная аренда. И все наши квартиры очень легко узнать — по стандарту, который долгие годы разрабатывался.

А произошло все достаточно просто. Когда ДОМ.РФ открыл первый арендный дом в Москве — в ЖК «Лайнер», — это был пробный проект: квартиры, отремонтированные  с помощью дизайнеров, непонятная перспектива сервиса и неясное развитие стандарта арендного жилья.

Для того чтобы это все заработало, я заселился в эту квартиру. Два года в ней прожил.

— Все на собственном опыте? 

—  А по-другому не работает. Я два года прожил с первого дня открытия первого арендного дома. За это время мы «обкатали» на себе все стандарты. Потом я съехал из этого дома, оставил квартиру тем, кто действительно в этом нуждается.

Так у нас родился стандарт, который вот уже больше пяти лет реализуется на территории страны. При реализации программы дальневосточной аренды он тоже применяется. Сегодня та квартира, которую мы видели, те сервисы, которые используются в этом жилье, — они рождены на собственном опыте.

Интервью проводилось в Хабаровске во время передачи ДОМ.РФ 144 квартир, построенных в рамках программы «Доступное арендное жилье в ДФО и АЗРФ» в ЖК «Живописный сад». Полную запись интервью с прямыми ссылками на YouTube, ВК, RUTUBE и Дзен смотрите тут.

Ранее о ситуации в строительной отрасли и мерах ее регулирования эксклюзивно для портала Всеостройке.рф рассказали Никита Стасишин, замминистра строительства и ЖКХ РФ, Заместитель председателя Комитета Государственной Думы по строительству и ЖКХ Сергей Колунов, коммерческий директор компании «Фасадные Решения» Ирина Нагина и Председатель Комитета Госдумы по строительству и ЖКХ Сергей Пахомов. Больше эксклюзивных интервью с представителями власти, застройщиков, банков читайте в рубрике «Интервью ТОПов».   

Сообщение «Я два года прожил в арендной квартире, чтобы создать стандарт»: Денис Филиппов — о комплексном подходе ДОМ.РФ к развитию Дальнего Востока появились сначала на Всеостройке.рф.

«Галс-Девелопмент» — девелопер полного цикла, работающий в сегментах жилой и коммерческой недвижимости. Застройщик делает ставку не только на масштаб, но и на технологическое развитие: за последние три года в компании перевели в цифровой контур ключевые процессы — от проектирования до ввода объекта в эксплуатацию, а на стройплощадках последовательно тестируют новые цифровые и роботизированные решения. О том, как это работает на практике и какой эффект может дать бизнесу, в эксклюзивном интервью директору портала Всеостройке.рф Светлане Опрышко рассказал Андрей Мухин, генеральный директор ГК «Галс-Девелопмент».

— Андрей Анатольевич, сегодня мы увидели насыщенную экскурсию — столько роботов внедрено. Это ваша самая передовая стройка или остальные объекты идут по такому же сценарию роботизации?

— На текущий момент это наш передовой объект. Это второй пилотный проект. Он отличается от первого, во-первых, количеством внедрений: всё, что было внедрено на первом объекте, здесь уже работает с самого начала, со старта. Плюс мы привозим новые инновации — и роботизированные, и цифровые решения.

По результатам нового пакета внедрений, который мы планируем к сентябрю, мы начнём масштабировать все решения на весь портфель наших проектов. На данный момент таких инновационных объектов у нас два.

— Если в цифрах — насколько стала выгоднее стройка? Можно ли уже посчитать совокупный экономический эффект по жилому комплексу «Адмирал»?

— Для нас это пока фантастические цифры, они кажутся почти недостижимыми. Но на текущий момент мы оцениваем рост маржи на 10%. Это был бы колоссальный результат для девелопера. Сейчас мы активно работаем, чтобы выйти на этот показатель.

Почему я говорю «прийти к этому показателю»? Потому что оба проекта, которые мы с учётом инноваций реализуем, ещё не завершены. Мы видим, что идём с опережением плана, у нас очень хорошие промежуточные показатели, но мы должны завершить объект, подвести итоги, оплатить все счета — и только после этого я смогу говорить об эффекте окончательно.

— В прошлом интервью вы говорили, что рассматриваете вариант покупки роботизированной и цифровой платформы в Китае. Сегодня мы увидели, что самостоятельно делаете цифровой контур. Не удалось? Или российское решение оказалось выгоднее?

— Всё удалось, мы как раз находимся на финальном этапе подписания договора с нашими китайскими коллегами. Но выгоднее ли российское? Однозначно — да. Китайский софт — это платформа, которую нужно насыщать решениями. И хотя в ней много готового, потребуется большое количество адаптаций под наши условия. Например, в Китае стройки зимой останавливаются, а у нас — нет. Поэтому мы будем объединять ресурсы.

Мы очень благодарны китайским коллегам за то, что они делятся опытом и ноу-хау. Софт, который мы получим, сэкономит нам лет десять развития — это будет настоящий скачок вперёд. Но это необходимое, но недостаточное условие, чтобы быть инновационным девелопером и добиваться результата в деньгах.

У нас уже есть много российских решений. Мы будем сравнивать их с блоками китайской платформы и выбирать лучшие. К тому же, внедрив свой софт, мы стали совершенно другим заказчиком. Невозможно внедрить продвинутую систему, не поработав со «средним звеном». Мы должны были сами развиться, иначе не смогли бы с ними работать.

На текущий момент ситуация такая: мы договорились с коллегами и подписываем контракт. Когда будет что показать — обязательно пригласим. Но наш российский софт точно не пропадёт.

— Мы сегодня видели много техники, которая, по сути, заменяет людей. Куда деваются те, кого заменяют роботы?

— Уходит неквалифицированный труд. Общее количество людей на площадке при этом стабилизируется, а доля российских квалифицированных рабочих даже растёт.

Например, строительство одного из корпусов ведёт большая бригада из Оренбурга. Мы собрали крупного подрядчика и субподрядчиков, которые работают под руководством нашего генерального подрядчика. Результат фантастический: качество работ выше всяких похвал. Да, они стоят дороже, но строят в разы быстрее и практически без брака. Мы уже отлили больше пяти этажей и ни разу не возвращались на исправления, непрерывно идем вперед.

Поэтому неквалифицированные рабочие со стройки действительно уходят. Но остаются те, кто получает высокую зарплату и заинтересован в развитии. Мы постоянно обучаем людей. Наш инновационный генподрядчик даже открыл собственную школу для подготовки субподрядных организаций. Потому что технологии новые, и людей нужно сначала научить, прежде чем выпускать на такой объект.

— Подрядчики охотно идут на такие проекты?

— Не просто охотно — с большой радостью. Они рады нормальному заказчику, который платит вовремя и за реально выполненные объёмы. Когда площадка хорошо настроена, выработка растёт, они предьявляют больше выполненных работ — мы платим больше. Все в выигрыше.

— Дистанционные краны, тележки, робототехника — всё завязано на интернете. Что будет, если вдруг перебои? 

— Открою секрет: на производственном цикле у нас вообще нет интернета. Краны подключены к центру управления строительства оптоволоконным кабелем. Никакой радиосвязи. 

Все роботизированные платформы работают по двум дублирующим системам. Первая — навигация в пространстве через интернет, если он доступен, но это не основная система. Основная навигация происходит через QR-коды, которые расположены по всей строительной площадке. 

Мы уже используем похожую технологию для роботов, которые обслуживают готовые здания. Вы просто не видите эти метки, потому что они могут быть где угодно: на стенах, на полу. В жилых домах, например, метки для роботов-уборщиков расположены на потолке и окрашены в его цвет — никто ведь не смотрит на потолок. Благодаря этим меткам роботу не нужна радиосвязь, чтобы очень точно позиционировать себя в помещении. Так что все риски, связанные с потерей связи, мы убрали.

— Были ли на этом объекте серьёзные «эпик фейлы» с роботами?

— Ярких историй не было. Но определённые сложности есть всегда. Например, с дистанционным управлением краном. То кресло, которое вы видели, изначально предназначено не для стройки, а для промышленных цехов, где кран ездит под потолком. Там совсем другие требования. Мы сейчас вместе с российским производителем этих кресел дорабатываем систему управления, потому что у джойстиков и самого крана совершенно разная чувствительность.

Или вот еще пример: представьте, оператор поднимает груз на высоту 200 метров. Камера на кране снимает объект, но он быстро «въезжает» в кадр и так же быстро из него «уезжает». Оператору приходится постоянно отвлекаться и с помощью специального тачпада на кресле менять угол обзора камеры, чтобы видеть, куда он поднял груз.

Недавно был сильный дождь, и на части камер появились капли. Это создавало сложности, хотя, к счастью, у нас огромное количество дублирующих систем — камер, лидаров. Впереди ещё зимний этап — уверен, он тоже принесёт новый материал для выводов.

— У вас много решений от сторонних поставщиков — «Сколково», партнёров. А есть ли инициативные сотрудники изнутри стройки, которые предлагают что-то новое?

— Такие инициативы идут в первую очередь от генподрядчика и субподрядчиков. Они напрямую считают деньги и видят, где можно получить дополнительную доходность за счёт ускорения темпа работ.

Например, ангар на въезде, который мы с вами видели, — это идея генподрядчика. Он предложил взвешивать все машины на въезде и выезде и заносить все данные в единую систему. После этого сразу отсеялись поставщики, которые привозили материал с недовесом. Они подъезжали, видели весы и разворачивались: «Мы не можем въехать». В итоге выяснялось, что они везли меньше, чем заявляли.

Тот же генподрядчик придумал систему, которая ускоряет движение машин и одновременно очищает их от строительной грязи, чтобы не вывозить её в город. Сейчас они вместе с нами смотрят российские стартапы, постоянно ездят на строительные выставки в Китай, изучают лучшие практики. Многие решения рождаются именно из такого тесного взаимодействия.

У них уже есть довольно смелые идеи. Например, сканировать всё, что привозят на площадку. На оконных блоках уже стоят QR-коды: монтажник наводит планшет и сразу видит, в какую именно часть фасада должен встать этот блок. Это экономит время и убирает ошибки.

Сейчас это ещё в стадии гипотез. Наш же план, как девелопера, — пойти еще дальше. Мы хотим создать единую цифровую платформу, куда будут подключены и производители. Чтобы они сами отмечали отгрузку, а наша проходная уже знала, какой автомобиль с каким грузом и от какого поставщика едет. Это уберет часть ручного труда и еще больше ускорит стройку. Пока это гипотезы, но пытливый ум уже работает над ними.

— Внедрение инноваций — это дорого. Если бы всё это оказалось невыгодным, кто бы оплатил ошибку: компания или покупатель квадратного метра?

— Конечно, это наша ответственность. Это не перекладывается на покупателя. У нас есть цена квадратного метра, которая рождается в том числе из сметы производства работ. В смете — рабочая сила, машины-механизмы и материалы. Мы вместе с генподрядчиком балансируем между рабочей силой и техникой. Условно говоря, можем решить: давайте не будем нанимать ещё 15 человек, а вместо этого купим одну роботизированную платформу и несколько экзоскелетов. Например, это стоит 7 миллионов рублей. Раскладываем это во времени, вычитаем ФОТ из этой инвестиции, а потом смотрим, насколько мы ускоряемся. Так и принимаем решение.

Если бы произошёл какой-то серьёзный форс-мажор, при котором оборудование невозможно было бы использовать, мы, конечно, компенсировали бы подрядчику затраты деньгами, а оборудование вернули бы поставщику.  И это ключевой момент: все это финансируется из нашего бюджета на инновации, который находится в головной компании. Это не бюджет конкретного строительного проекта. То есть риски внедрения мы берём на себя. На самом деле, внедрять инновации очень выгодно, потому что это единственный способ повысить доходность застройщика.

— После прошлого вашего интервью мы поспорили с заместителем председателя Комитета Госдумы по строительству и ЖКХ Сергеем Колуновым: сократится или увеличится зарплата крановщика после того, как он пересядет на удалённое управление?

— Пока зарплата не изменилась, только условия труда стали лучше. Но мы работаем над гипотезой, что с одного кресла можно будет управлять двумя кранами одновременно. Если это получится — зарплата, конечно, вырастет. Тогда вы выиграете спор.

Полное интервью с прямыми ссылками на YouTube, ВК, RUTUBE и Дзен смотрите по ссылке. 

Подробный обзор строек с кадрами с площадки — по ссылке.

Ранее делали обзор на строительную площадку от Setl Group, где посмотрели битву российских продуктов дополненной реальности; показали, как Светлана опробовала систему дистанционного управления строительными кранами; рассказали, как на стройке «Адмирала» «Галс» внедрил автоматизированный колокол для разгрузки бетона.

О ситуации в строительной отрасли и мерах ее регулирования нам также рассказывали основатель компании «Атлас Девелопмент» Владимир Городенкер, генеральный директор ГК «Галс-Девелопмент» Андрей Мухин, акционер GloraX Александр Андрианов, управляющий директор Умного дома Sber Екатерина Гельфанд.

Сообщение «Китайский софт сэкономит нам 10 лет развития»: Андрей Мухин появились сначала на Всеостройке.рф.

NF GROUP — один из крупнейших игроков на рынке коммерческой и элитной жилой недвижимости с офисами по всей России и представительствами в Дубае, на Бали и других странах. О самой дорогой московской недвижимости, клиентах, которые покупают квартиры за 2,2 млн рублей за метр, а также о том, почему элитная недвижимость будет только дорожать, в эксклюзивном интервью директору портала Всеостройке.рф Светлане Опрышко на форуме «Sminex Форум 7. Инсайды, которых нет в интернете» рассказал Андрей Соловьев, Партнер и региональный директор департамента жилой недвижимости NF GROUP. В марте 2026-го он был также избран  президентом ассоциации агентств элитной недвижимости Москвы (AREA). 

— Вы заняли пост президента ассоциации агентств элитной недвижимости Москвы. Какие главные задачи стоят перед Вами? 

—  Это общественная работа, pro bono (ради общественного блага, ред.), как я ее называю. 

В ассоциацию элитных агентов недвижимости входит более 50 агентств, которые сосредоточены только на элитной недвижимости Москвы. Это самое дорогое из того, что есть. В ассоциацию входит более 500 агентов —  это абсолютно добровольное объединение, которое прежде всего занимается тем, что гармонизирует этот рынок, делает его более понятным. Делает так, чтобы компании не ссорились, чтобы они вместе зарабатывали. 

Есть цели и задачи, которые я заявлял в своей программной речи и с которой победил. Их всего пять. Первая, одна из самых важных, — это объединение. Когда ассоциация действует как единый кулак, единый организм, она представляет из себя какую-то силу.  Просто участие силы не имеет. 

Второе — общение с мультилистинговыми системами. У нас есть такой огромный гигант, как Циан, который постоянно повышает цены на свои услуги. Мы, как ассоциация, можем на это воздействовать. Кроме того, у Циана есть ряд фейковых объявлений, которые вводят в заблуждение и наших покупателей, и нас. Там большой пласт работы. Помимо Циана есть и другие мультилистинговые системы в недвижимости: Авито, Домклик, принадлежащий Сбербанку, и еще несколько не особо значимых. Работа с мультилистинговыми системами — это вторая большая задача. 

Третья — конечно, работа с застройщиками. В Москве строится очень много жилых комплексов. И мы работаем с застройщиками тоже: отстаиваем свои интересы, свою пользу, пытаемся взаимодействовать с ними по разным направлениям. Там есть пласт работы, который нас как организации сталкивает, и всегда есть определенные зоны интересов. 

— Вы сказали о пяти задачах. Какие еще ключевые задачи стоят перед Вами? 

— Четвертый большой блок вопросов — это, конечно, обучение. Профессия риэлтора имеет много смежных областей. Ты должен постоянно развиваться через обучение, через знания. И мы стараемся своих брокеров учить. Когда наши клиенты, а это всегда состоятельные люди, сталкиваются с непрофессионализмом, с неэтическими принципами, когда люди по незнанию допускают эти ошибки, это накладывает отпечаток и на всю ассоциацию. Поэтому, к сожалению, в России профессия риэлтора имеет такую отрицательную коннотацию. Хотя на самом деле это люди, которые свой хлеб и свои деньги отрабатывают по полной. Я знаю огромное количество ситуаций, когда сделки состоялись только благодаря риэлторам. Это профессия, которая заслуживает уважения. 

Например, Sminex уделяет огромное внимание взаимодействию с партнерами.  На форуме огромное количество компаний, которые входят в нашу ассоциацию, и здесь как раз мы и обучаемся. Потому что это достаточно значимое большое мероприятие, которое направлено именно на обучение и развитие. 

И последняя, пятая задача — это пиар: работаем со СМИ, предоставляем аналитику, мы узнаваемы. 

Вот такие амбициозные задачи передо мной. Но основная идея: люди, которые входят в AREA, брокеры или компании, должны постоянно чувствовать ценность от нахождения в ассоциации. 

— Какой процент рынка, именно брокеры элитной недвижимости, уже вошел в ассоциацию? И к какому показателю идете? 

— Я зайду издалека. К сожалению, в России до сих пор нет закона о риэлторской деятельности. Я около года жил в Америке, сдавал экзамен на риэлтора и знаю, как там все устроено. И я больше чем уверен, что мы к этому придем. Просто сейчас у страны есть более важные задачи. Но точно придем к тому, что закон о риэлторской деятельности будет. Сейчас его нет. Поэтому если вы, например, Светлана, захотите стать риэлтором, вы можете сказать завтра: «Я риэлтор» — и выйти на рынок,  оказывать любые услуги, которые касаются проведения сделок купли-продажи, рекомендаций и так далее. 

К сожалению, слишком простой вход позволяет приходить на рынок и не всегда порядочным людям. Более того, не застрахована ответственность, не застрахованы юридические риски. То есть риэлтор никакой ответственности не несет. Мы собираемся делать внутреннее лицензирование всех участников AREA. Мы как ассоциация, которая задает высокие стандарты, сами внутри можем проводить экзамены. Сейчас их разрабатываем и смотрим в эту сторону. 

Потому что сегодня на рынке огромное количество риэлторов. Это и частные люди, у которых есть коммуникационный талант или связи, или, может быть, они работают на какого-то состоятельного одного человека, и маленькие компании, и большие организации. В общей сложности количество риэлторов только в элитном сегменте Москвы, по моим оценкам, около 3 000 человек. Это большое количество.

Не все понимают ценность ассоциации. К нам обращаются в среднем примерно 1–2 компании в месяц с предложением вступить в AREA. Не всех принимаем. Потому что для того, чтобы вступить в ассоциацию, нужно иметь хорошую репутацию, связи с другими компаниями, действительно работать на элитном рынке. Потому что многие преследуют цели прийти познакомиться, начать делать сделки. Но нет, мы не для этого организовались в ассоциацию. Сегодня больше 85% компаний, которые работают в этом сегменте, находятся в ассоциации. 

— Ассоциация несет ответственность за своих членов? 

— У нас существует структура, связанная с комитетами. Их несколько: комитет по работе с застройщиками, межагентский, когда разбираются какие-то споры между компаниями, комитет рекламы и маркетинга, комитет по работе с мультилистинговыми системами и еще несколько комитетов, в том числе по обучению. Комитеты разрабатывают программу на квартал, на год, которая позволяет AREA двигаться вперед. 

Сейчас в части обучения разрабатываем свой онлайн-университет. Будут записываться все тренинги, и в том числе и Sminex будет нам помогать. И люди, которые приходят, особенно новые люди — компании же нанимают новых сотрудников — должны знать обязательно высокие стандарты, которые в ассоциации приняты. 

— Сейчас для элитной недвижимости время перестройки, перегрева или стабилизации? 

— У нас в NF GROUP одна из самых сильных аналитик в силу того, что мы действительно много денег инвестируем в сбор данных, в аналитику, в вопросы наших клиентов. Это действительно большая работа. И аналитика нам показывает, что во время любого кризиса, например, начиная с 2008 года, стоимость элитной недвижимости всегда только росла. 

Для рынка недвижимости любая турбулентность — это плохо, потому что люди начинают замедляться в принятии решения о покупке дорогостоящих объектов. Но если на рынке эконом-, комфорт- и даже бизнес-класса учетная ставка очень сильно влияет на спрос, то, по нашей аналитике, элитный сегмент остается всегда стабильным. Богатые люди не готовы спускаться, например, на класс ниже или полностью отложить решение вопроса покупки. Они все равно остаются в сегменте элитной недвижимости.

Поэтому по итогу 2025 года фиксируем снижение количества сделок примерно на 5% относительно 2024-ого, еще более успешного, когда количество квартир, проданных на первичном рынке, перевалило за 2 000. 

Сейчас средняя цена на рынке элитки примерно 2,2 млн за квадратный метр. Выручка девелоперов от продажи на первичном рынке (только первичный, я не считаю еще вторичный) составила более 350 миллиардов рублей по Москве. Это огромные деньги, это огромный рынок, на котором занято огромное количество людей.

В целом этот рынок себя чувствует устойчиво. Но это и не только на рынке элитной недвижимости. Тот же рынок, например, лакшери одежды тоже прекрасно себя чувствуют: у них продажи не падают, а иногда даже растут. Потому что кризис учит людей быстрее жить и не откладывать жизнь на потом. 

Еще один момент: вложение в московскую недвижимость — это стабильная история. И любой состоятельный человек не будет до бесконечности вкладывать в свой бизнес. Да, есть новые поколения, которые вообще даже не мыслят о покупке собственной недвижимости. Но статистика показывает, что будучи богатым человеком, ты все равно приходишь к тому, что хочешь купить недвижимость, обеспечить стабильность своей семьи. Что бы ни случилось, актив — московская квартира, московский загородный дом — это всегда престижно и ликвидно. 

— Какой уровень ликвидности считается для клиента оптимальным? 

— Ты должен купить классную, может быть, даже трофейную квартиру. Хорошую квартиру с точки зрения пропорции, симметрии, гармонии. Если мы смотрим на картину, мы говорим: «Красивая картина». Окей, а что с ней? Нужно ее разобрать: она симметрична, она пропорциональна,  на ней гармонично расположенные объекты. Красивый человек тоже про это. И то же самое с московской квартирой: ее нужно декомпозировать. Она должна находиться в правильном районе, у нее должна быть правильная планировка, она должна иметь определенное количество комнат. Если она с отделкой, то эта отделка должна быть современной, удовлетворять требования и так далее. 

Для чего нужны риэлторы? Как раз для того, чтобы не совершить эту ошибку в самом начале, купить ликвидную квартиру, которую можно будет быстро реализовать, если это потребуется. 

Если наши бабушки и дедушки владели квартирами в районе 20–25 лет. То есть, по сути, в советские времена покупали недвижимость на всю жизнь. Но уже во времена 2000-х срок владения сократился до 12–15 лет, а сейчас он составляет уже 6–7 лет.  Людям хочется чего-то нового. А для того чтобы купить что-то новое, нужно продать что-нибудь старое. 

— С какими целями вообще покупают элитную недвижимость? 

— Как ни странно, первое — это дети. Детям богатых, состоятельных людей, которые приезжают из регионов, очень часто нужны квартиры рядом с университетом. У нас часто спрашивают квартиры рядом с МГУ, на юго-западе — один из популярных районов Москвы. И в том числе родители рассматривают покупку недвижимости как будущую инвестицию, как старт для своих детей. 

Второе — квартира для инвестиций. Это могут быть сервисные апартаменты, если  говорим про зарубежную, про курортную недвижимость. Это могут быть квартиры в Москве, которые можно сделать под сдачу. Сдача не приносит той доходности, которую бы хотели видеть наши инвесторы. Но опять-таки с точки зрения защиты капитала московская квартира — это всегда отлично. 

Третье — покупка квартиры при расширении семьи. Четвертое — изменение образа жизни и покупка соответствующей недвижимости. Например, люди жили в бизнес-классе, заработали, перешли в элитку, в клубный дом.  Теперь человек хочет жить, например, в Хамовниках, в супердоме с охраной, с бассейном и так далее. Потребности возрастают. 

Причины могут быть разные. Не важно, с какой целью человек покупает. Люди, которые смотрят на несколько шагов вперед, они всегда думают о ликвидности и о том, как они ее через те самые 7–8 лет будут продавать. 

— Вы продолжаете сами вести сделки или полностью переключились на стратегию управления? 

— Я как руководитель агентства редко веду свои собственные сделки. Но есть клиенты из моего прошлого, потому что я прошел путь от брокера до руководителя, есть определенные люди — как правило, они из списка Forbes, — которым невозможно отказать. Но в целом я не получаю заявки, не получаю лиды, не получаю звонки, потому что это конфликт интересов с моей командой. 

— Какая самая крупная сделка была у вашего департамента в этом году? 

— В этом году мы продали квартиру (не буду называть, какого девелопера) по цене около 2 миллиардов рублей. Небольшой клубный дом в районе Патриарших.

— Какой объект в вашем портфеле вызвал самый большой ажиотаж? Быстрее всего был продан после анонса? 

— Например, в Дубае, я знаю, был рекорд, когда дом был продан за 7 секунд. Там заранее подаются заявки. В Москве есть похожая ситуация со стартами продаж. Например, Sminex сейчас будет анонсировать «Палашевский 11». И он уже будет потихоньку собирать заявки, и это будет разогревать спрос. То есть в основном такие вещи происходят на стартах продаж. 

Была очень жаркая история во время старта продаж башни One в «Москва-Сити», много пришло людей, а сейчас спокойно, нет такого ажиотажа. Но на старте продаж —  да, всегда. В любом случае девелопер на старте продаж делает чуть более привлекательные инвестиционные цены, а потом закрывает лист.

— Какой самый необычный запрос на опцию был в Вашей практике? 

— Например, человек ставил задачу, что хочет квартиру со своим собственным бассейном в этой квартире. И вы не поверите: в Москве можно найти и такие варианты. Причем и на вторичном рынке, и в «Москва-Сити» есть такие варианты. Москва — это такой город, где вы удовлетворите все свои амбиции и все свои желания. 

Поэтому и с точки зрения стоимости Москва отличается в разы. Если взять ближайший рынок, например Петербурга, то там средняя цена еле-еле доходит до миллиона рублей — 500–700 тысяч рублей за квадратный метр на элитке. В Москве — уже 2,2 млн. А стоимость клубных домов в делюкс доходит до 4 миллионов рублей за квадратный метр. Это большие деньги, огромные. Это для тех людей, кто может себе позволить, кто готов платить. Дешевле не будет. Ни один кризис в России не ронял недвижимость в ноль. 

В Петербурге или в Сочи — это третий рынок по значимости — цены не приближаются к стоимости квадратного метра Москвы. Москва остается самым привлекательным, самым дорогим и самым лучшим городом на земле, я считаю.

— Многие прогнозируют, что в ближайшие четыре года в 2 раза вырастет стоимость именно элитной недвижимости. Как Вы оцениваете? 

— Рынок недвижимости — многофакторная модель, где цены зависят от очень многих факторов, в том числе от спроса, учетной ставки Центрального банка,  геополитической ситуации. В целом практика показывает, что элитная недвижимость не может расти очень резко. Но есть какие-то вещи, например инфляционные ожидания, которые заставляют рынок резко расти вверх. 

Сегодня люди думают: подержу деньги на депозитах под 16–17%, предположим, а потом заберу их и приду на рынок недвижимости и куплю себе квартиру в клубном доме на элитке. Не бывает такого. Ты забираешь деньги с депозита, приходишь, а цены на недвижимость уже обогнали твои доходы по депозиту. Известный факт: ни одного миллиардера не случилось с депозитов. Это не работает. Нужно смотреть на несколько шагов вперед, искать девелоперов, которые предоставляют рассрочки, дополнительно зарабатывать на стартах продаж, не вкладывая все деньги сразу.

Мой прогноз: рост элитной недвижимости будет, но он будет в рамках инфляции. Примерно от 5 до 7%–10% в год. 

Еще есть рост цен в момент стройки дома. Сейчас дом возводится примерно три года, и от момента начала стройки цена постепенно поднимается и достигает своего пика к окончанию строительства. Примерно по 15–17% в год растет стоимость дома. То есть вы зашли на старте по цене миллион, и потом каждый год стоимость метра прирастает по 17%, иногда 20%, если удачный проект. И через три года ваша недвижимость на 60% выросла в цене. 

— Много ли среди Ваших клиентов звезд, политиков и медиаперсон?

— Очень много. Я, конечно, не могу говорить про них в силу конфиденциальности. Но, поверьте, и артисты, и шоумены, и политики — это все люди которые хотят хорошо жить и обеспечить такую жизнь своим семьям. Поэтому, безусловно, у нас много таких клиентов. Но для нас не так важно, кто перед нами. У нас есть свои собственные стандарты высокого сервиса, соблюдения конфиденциальности. Мы стремимся обеспечить самые лучшие ожидания, которые есть у человека. Потому что, в конце концов, я считаю, что риэлторы — это продавцы счастья. 

Покупка нового дома, квартиры — это значимое событие для любого человека. Дом — это новый сосуд для начала новой жизни. И когда есть человек, который искренне, со всей любовью, не ради комиссии, а ради того, чтобы обеспечить твое лучшее будущее, помогает тебе найти квартиру мечты, — это, безусловно, кайфовая профессия. Поэтому я желаю, когда вы приходите в этот бизнес, не идите с целью заработать, а идите с тем, чтобы принести счастье и любовь людям. 

Полное интервью с прямыми ссылками на YouTube, ВК, RUTUBE и Дзен смотрите по ссылке.    

Ранее основатель VIPFLAT Леонид Рысев рассказал Всеостройке.рф  о том, зачем петербургские состоятельные люди скупают квартиры по 200–300 млн рублей,  основатель агентства недвижимости «СВ-Эстэйт» Евгений Ронжанин объяснил новую логику покупателей элитного жилья, основатель «Ашихмин и партнёры» Григорий Ашихмин поделился, что комиссия с одной сделки в его компании начинается от 4 миллионов, а основательница 10 Homes Наталья Красавченко  не исключила, что проекты элитной недвижимости подорожают вдвое в ближайшие 5 лет. Больше эксклюзивных интервью с представителями власти, застройщиков, банков читайте в рубрике «Интервью ТОПов». 

Сообщение Андрей Соловьев, NF Group: «Известный факт: ни одного миллиардера не случилось с депозитов» появились сначала на Всеостройке.рф.

Sminex — девелопер премиальных и элитных домов Москвы, который продает каждую третью квартиру в сегменте и отличается особым перфекционизмом. У компании есть свой подход к созданию совершенных домов Fine Development, в основе которого лежат комплексность, вовлеченность и ответственность. И который предполагает постоянное развитие: каждый новым дом Sminex лучше, чем предыдущий. О самых дорогих сделках компании, а также о том, как продавать супердорогие лоты, в эксклюзивном интервью директору портала Всеостройке.рф Светлане Опрышко в рамках «Sminex Форум 7. Инсайды, которых нет в интернете» рассказал Иван Обухов, вице-президент по продажам Sminex.

 — С какой целью Sminex ежегодно проводит свой форум и как удается собрать такую элитную аудиторию?

— Это образовательное мероприятие. Мы проводим его уже седьмой раз и сами себе задаем вопрос: зачем нам это нужно? Но, на самом деле, мы ответили на него еще много лет назад, когда делали первый форум. Классическое партнерство в основном «крутится» вокруг совместных развлечений, награждений лучших по итогам года или  презентаций новых проектов. А именно развитием и обучением никто не занимается, разве что индивидуально для своих нужд. В нашем понимании ответственное партнерство — это в том числе учиться и развиваться вместе. И так появилось наше образовательное мероприятие для того, чтобы учиться вместе с профессиональным сообществом, вместе с теми людьми, с которыми мы каждый день проводим главные сделки на этом рынке.

— Какие самые большие сделки были у вас в этом году?

— Давайте поговорим про прошлый год, потому что 2026-й еще в самом начале. В 2025 году у нас было много крупных сделок: половина всего рынка дорогих сделок была в домах от Sminex. Если мы говорим про самый высокий класс и берем сделки с недвижимостью ценой от 5 млн за квадрат, то на всем рынке за год было продано 12 таких юнитов. Шесть — от Sminex. Это и дом «Лаврушинский», и «Ильинка 3/8», и «Фрунзенская набережная». Если сюда мы еще добавим, например, городские виллы, которые в 2025 году покупали в принципе только у нас, то таких сделок было  две — в «Обыденском №1». Собирается целая палитра дорогих сделок, в которой мы — безусловный лидер по продажам. И каждая эта сделка весит несколько миллиардов.

— Высокобюджетный сегмент обычно устойчив к турбулентности. По Вашим ощущениям, что-то изменилось на рынке?  

— Ключевая ставка сказывается на всей экономике, поэтому влияет, безусловно, и на наших покупателей. Естественно, они не пользуются таким инструментом формирования бюджета, как ипотека. Поэтому, если говорить о том, влияет ли ставка по ипотеке на покупку элитной недвижимости, — нет. Но влияет ли ключевая ставка? Конечно, да. Как и на множество других процессов, которые связаны в том числе с покупкой.

Я не назвал бы текущее время временем турбулентности. Это наша действительность. И мы видим, что спрос на элитную недвижимость есть. Если даже сравнивать 2025 год с 2024-м, то несколько миллиардных сделок в прошлом году было кратно больше.

— Какие инструменты покупки недвижимости предлагаете?

— Если говорить про основные формы оплаты, которые используются при покупке дорогой недвижимости, это либо полная оплата единовременно своими деньгами, либо рассрочка. Рассрочка популярна: где-то 4 из 5 сделок, то есть 80%, проходят с использованием этого инструмента.

— Какой самый дорогой у вас сейчас объект в экспозиции?

— У нас два дорогих объекта. Этот тот случай, когда в короне есть целых два главных бриллианта. Это «Городская усадьба в Орлово-Давыдовском» — уникальный в своем роде объект, потому что это единственная городская усадьба в центре Москвы со своим парком 2 гектара, который мы передаем в собственность. Это усадьба XIX века, которая уже нами отреставрирована, введена в эксплуатацию, и сад завершен.

Второй юнит для любителей быть сверху — это пентхаус в «Обыденском №1», в лучшей части Остоженки. 

Оба этих юнита стоят около 8 миллиардов рублей.

— Вы являетесь одним из самых дорогих девелоперов, но не самым дорогим в Москве. Будете ли строить еще дороже?

— Надеемся, что да. Мы сегодня с вами на форуме, где презентовали наш новый дом на Патриарших прудах. Самый дорогой район и самый лучший дом в самом дорогом районе. Так что, отвечая на ваш вопрос: есть куда расти.

— По Вашим оценкам, сразу раскупят или растянется? Будет предбронь? Мы с другим спикером обсуждали, что некоторые дома за 7 секунд продаются…

— Если бы мы ставили перед собой цель продать наш дом за 7 секунд, мы бы ее достигли. Сейчас у нас нет такой задачи — ни за 7 секунд, ни за 7 дней и даже ни за 7 месяцев. Есть срок строительства  и есть срок продажи. Я надеюсь, что нам удастся продавать этот дом быстрее, чем мы запланировали. В целом я оптимист по жизни, поэтому всегда смотрю в светлое будущее.

— Какой навык в продаже дорогой недвижимости сейчас важнее, чем, допустим, лет 5 назад?

— Я бы не сказал, что есть какое-то отличие между тем, что было 5 лет назад, и тем, что есть сейчас. Потому что недвижимость — достаточно консервативная отрасль. И мы работаем с эмоциями: природа покупки всегда в области эмоций. Конечно, каждый из нас очень рационально себе объясняет, для чего ему нужна новая сумка, например, новая машина или новый пентхаус. Безусловно, мы с собой ведем эти внутренние переговоры. Но всегда это эмоциональный фон. Поэтому успешного продавца выделяют некоторые качества, которые есть внутри него. И 5 лет назад, и сегодня, и через 5 лет это будет одно и то же.

Первое — это ответственность. Способность нести ответственность как за положительные, так и отрицательные результаты, которые ты получаешь, и в целом за коммуникацию с клиентом. Почему мы сегодня, например, на форуме говорим про сервис? Потому что сервис — это то, чем мы управляем. Я, например, не управляю ставками по ипотеке, я не могу на них повлиять. Поэтому в недвижимости, где ипотека влияет — а у нас есть дома в том числе и бизнес-класса, — мы адаптируемся к условиям и ищем, как можем вызвать у клиента желание купить. И дальше вместе уже ищем эту самую возможность купить.

Второе качество, которое выделяет успешного брокера или менеджера по продажам, — желание постоянно развиваться, в том числе за пределами тех самых пяти этапов продаж, о которых говорят на любом тренинге. Успешного менеджера отличает его кругозор: насколько широко он может смотреть и поддержать любую беседу. Потому что людям, которые приходят, иногда хочется поговорить. Мы пришли покупать квартиру, например, на Якиманке, и вот мы уже неожиданно говорим об уютном ресторанчике около озера Комо. Вроде бы где Комо и где «Лаврушинский»? Но если мы эту сопричастность поймали, то начинает развиваться доверие. А чем больше доверия, тем ближе мы к сделке, от которой получит удовольствие каждый из ее участников.

Третье качество — это, конечно, умение работать с эмоциями. Как своими, так и собеседника. Тот самый пресловутый эмоциональный интеллект, который отличает успешного продавца от неуспешного. Почему? Покупка — вещь эмоциональная. Поэтому если я умею работать со своими эмоциями и могу вызвать положительные эмоции у вас, то мы снова идем в сторону сделки. А если я этого не умею, то только воля случая может нас к этой сделке привести.

Есть категория клиентов, которые купят и в закрытом доме: они найдут, как открыть дверь, как выбрать квартиру, и найдут возможность, как ее купить. Но истинное мастерство — работать с сомневающимися.

— Бывают ли в высокоэлитном сегменте импульсивные покупки?

— Есть, как мне кажется, расхожее заблуждение в том, что покупатели элитной недвижимости дольше принимают решения, чем покупатели неэлитной недвижимости. Я с этим категорически не согласен: люди, которые покупают дорогую недвижимость, ценят свое время порой больше, чем люди, которые покупают что-то менее дорогое. Поэтому в нашей статистике есть сделки, которые проходят и за один, и за два, и за три, и за четыре дня. Есть среди них настолько импульсивные сделки, что вот я ночью проснулся и мне, как Менделееву, приснилось, что мне нужно срочно жить в пентхаусе «Лаврушинского»? Думаю, нет. Это все-таки дорогая покупка, которая должна быть осознанная, хоть и эмоциональная. Но сделка за один-два дня вполне реальна.

— У Sminex есть проекты реставрации исторических домов. Они продаются быстрее/медленнее, чем новое строительство?

— Я бы не разделял их по темпу продаж. У каждого свой сегмент покупателя, которому откликается разная архитектура. Классическая архитектура домов, которые мы реставрируем, вне времени, она будет популярна всегда. Новые дома — другие. В них, безусловно, есть свои плюсы. Кому-то нравятся более современные вещи, кому-то — более классические, можно сказать, винтажные. На каждый продукт есть свой покупатель. Говорить о том, что популярнее — например, небоскребы стеклянные или классический дом, — я бы не стал. Мне больше классические дома, например, нравятся. Ну и поклонников небоскребов тоже хватает.

— Какие сейчас вызовы стоят перед Sminex?

— Если говорить конкретно о коммерческом блоке, конечно, наша задача — выполнять план продаж. Если же говорить про компанию в целом, то у нас есть свой фирменный подход по созданию совершенных домов. Мы перфекционисты Fine Development. Делать наши дома еще более совершенными — это цель, которая в компании есть и будет.

—  А что включает в себя Fine Service? Есть какие-то такие опции, отличающие его от обычного, хорошего, элитного?

— Особость нашего сервиса заключается в его бесшовности. Мы не выбираем какой-то один этап взаимодействия. Ведь многие сводят сервис исключительно к какой-то точке контакта: я зашел в дом продаж, мне улыбнулись, был красивый администратор (чаще девушка, иногда молодые люди), принесли меню и подали угощение. И вроде бы вот он — сервис. Но, на самом-то деле, сервис распространяется на все этапы взаимодействия: перезвонить клиенту в то время, в которое договорились, построить то, что мы ему пообещали, заботиться о нем на протяжении строительства дома, информировать. Сервис начинается в тот момент, когда вы первый раз соприкасаетесь с компанией. Причем на любом уровне. Сервис очень многогранен. И наше отличие в том, что мы смотрим на него со всех точек, с которыми взаимодействует клиент. В этом и есть наш подход к сервису.

—  Конкурентный ли сейчас рынок суперэлитной недвижимости и как вам удается удерживать лидирующие позиции?

— Рынок, конечно, конкурентный. В центре Москвы есть из чего выбрать. И это не только дома Sminex, хотя у нас самая большая представленность на рынке. Что нам позволяет развиваться? Это наш фирменный подход, о котором я и говорил, и следование ему. Мы продолжаем развивать и совершенствовать наши дома. При этом понимаем, как важно оправдать ожидания наших покупателей, большинство из которых приобретает еще не построенный дом, и построить то, что обещали. 

На нашем сайте есть целая рубрика «От проекта к реальности». Мы специально собираем и сравниваем рендеры наших домов, по которым совершаются сделки, и их фотографии. И часто даже мы не можем найти отличия. 

 —  А бывает epic fail: что-то не удалось, пришлось что-то заменить? Как выходите из ситуации?

—  У всех бывает такое. Ошибки — это неотъемлемая часть работы. Главное — вовремя их увидеть, диагностировать, исправить и сделать так, чтобы они никогда не повторились.

— Какие следующие у вас будут ближайшие анонсы? Можно ли сделать что-то круче крутого?

— Каждый следующий дом должен становиться лучше предыдущего. У нас только за этот месяц было два старта продаж. Мы неделю назад презентовали наш новый креативный деловой центр «Мануфактура XIX» на Кутузовском направлении, в котором заключили уже практически три десятка сделок. Тоже интересный, в своем роде уникальный продукт. Как люди представляют современный бизнес- или деловой центр? Это что-то стеклянное и, как правило, что-то большое. А тут мы реконструируем мануфактуру XIX века. Это кирпичное здание с огромными окнами, безумно красивое, выделяющееся на фоне всех остальных и своим размером, и своей архитектурой. Сейчас мы презентовали новый дом на Патриарших прудах. Дальше презентуем что-то еще — ритм набрали. 

Полное интервью с прямыми ссылками на YouTube, ВК, RUTUBE и Дзен смотрите по ссылке.    

Ранее основатель VIPFLAT Леонид Рысев рассказал Всеостройке.рф  о том, зачем петербургские состоятельные люди скупают квартиры по 200–300 млн рублей,  основатель агентства недвижимости «СВ-Эстэйт» Евгений Ронжанин объяснил новую логику покупателей элитного жилья, основатель «Ашихмин и партнёры» Григорий Ашихмин поделился, что комиссия с одной сделки в его компании начинается от 4 миллионов, а основательница 10 Homes Наталья Красавченко  не исключила, что проекты элитной недвижимости подорожают вдвое в ближайшие 5 лет. Больше эксклюзивных интервью с представителями власти, застройщиков, банков читайте в рубрике «Интервью ТОПов». 

Сообщение Иван Обухов, вице-президент по продажам Sminex:  «Делать наши дома еще более совершенными — это цель, которая в компании есть и будет» появились сначала на Всеостройке.рф.

Весной 2024 г. был создан Российский союз участников рынка недвижимости, в него уже вошли компании из 58 регионов страны, которые оказывают различные услуги в сфере недвижимости. О главных целях Союза, его участниках, профессиональном экзамене для брокеров и в целом о ситуации на российском рынке риэлторских услуг  в эксклюзивном интервью директору портала Всеостройке.рф Светлане Опрышко рассказал Александр Попов, Президент Российского союза участников рынка недвижимости. 

— Во время прошлого интервью, которое было почти год назад, Вы говорили о том, что в России 500 тысяч риэлторов с низкой частотностью.  Изменилась ли эта ситуация? 

— Ситуация ухудшилась. Сделок стало меньше, видим и на рынке новостроек падение спроса. И, конечно, брокеров с частотностью стало еще меньше. По  оценкам Российского союза участников рынка недвижимости, в России сегодня около 50–60 тысяч брокеров, которые постоянно проводят сделки раз в месяц. Примерно такая частотность.

— Для чего был создан Российский союз участников рынка недвижимости, кто в него входит сегодня?  И сколько потенциальных риелторов в него могут войти в этом году?

— Союз был создан около 2,5 лет назад. Он преследует две цели. Первая — повышение уровня квалификации риэлторов. Квалификация есть во всех отраслях: экзамены сдают врачи, учителя, сварщики, лифтеры и так далее, но специальность «агент по недвижимости» не унаследовала никакую профессиональную квалификацию. И наша деятельность направлена на то, чтобы эта квалификация жила в рамках Союза рынка недвижимости. Мы разрабатываем оценочные листы, согласовываем их с Торгово-промышленной палатой, с Минтруда, назначаем центры по оценке квалификации, их аккредитовываем. В данных центрах оценки квалификации профессиональные участники в рамках оценочных листов могут сдавать экзамен, по итогам которого выдается официальная квалификация, утвержденная в бланке Министерством труда, подтвержденная Торгово-промышленной палатой и Союзом Работодателей агентств недвижимости.

Это уже работающая схема. Весь наш топ-менеджмент еще в декабре прошлого года сдал экзамен, показал личным примером, как это делается. Я являюсь экспертом-брокером, у меня есть пятая категория, могу проводить сделки на рынке недвижимости.

Вообще в Союз сегодня входит около 45% рынка. Мы пригласили все ведущие сети, ведущие агентства недвижимости. Они заинтересованы, чтобы эта специализация была профессиональной, чтобы был и жил профстандарт, чтобы мы  вместе разрабатывали оценочные листы, понимали, чему должны соответствовать брокеры. Это и есть пока добровольная сертификация, но у нас добровольных членов очень много. Всего около 1 000 агентов по недвижимости уже прошли экзамен. Это добровольная история.  

— Будет ли лицензирование риелторской деятельности обязательным? 

— Это еще обсуждается: лицензирование, сертифицирование или реестирование. Есть еще, например, предложение Роспотребнадзора убрать агентские договоры, начать работать по договорам возмездного оказания услуг, когда оказывается услуга, и агент, который ее оказывает, отвечает за нее. Союз находится в центре всех предложений. Обсуждаем инициативы вместе с профучастниками и высказываем наши мысли по всем предложениям. 

В прошлом году выносили на уровень правительства и ведущих федеральных органов исполнительной власти (ФОИВ) два законопроекта. Получили по части вопросов отрицательное заключение, но во втором предложении отрицательных заключений уже было меньше. Продолжаем работу, готовим новую редакцию.  

— Вы предлагали много законодательных инициатив в связи с «делом Долиной». Что осталось в работе? 

— Мы предлагали ввести безналичные сделки, чтобы защитить граждан от мошеннических операций. Предлагали охлаждение номинального счета, когда деньги можно было бы снять только через 15 дней после сделки (за рядом исключений, например, лечение, обучение). Были предложения по безналичному присоединению к сделкам. И на самом деле лёд тронулся. Нас слышат. Все профучастники, с кем я общаюсь, лидеры министерств понимают, что гражданин должен иметь возможность выбрать профессионального участника с понимаем, какое у него образование, квалификация. Все положительно настроены. Я уверен, что через какое-то время мы придем к общему мнению, и решение будет.

— Нужны ли государственные тарифы на риэлторские услуги? 

— Звучали предложения ограничить риэлторскую комиссию. Например, было предложение сделать по новостройкам комиссию максимум 1–1,5%. Потому что некоторые застройщики платят 4–5% — это сильно давит на коммерческие расходы, на проектное финансирование и так далее. Но такие предложения не согласовываются. Профучастники, конечно, тоже не поддержат нерыночные методы ограничения тарифа. Мы больше за то, чтобы к этому миру сложных консультаций и миру сложных сделок были допущены максимально квалифицированные специалисты.  

— Изменится ли риэлторская деятельность в ближайшие годы с учетом активного развития искусственного интеллекта, например? 

— О том, что риэлтор куда-то уйдет и кто-то его заменит, я слышу еще со времен, когда начал заниматься рынком недвижимости. Это было еще в Тюмени. Но, например, в Америке риэлторское сообщество и лобби становится только сильнее. Но даже если мы не берем опыт американцев, а говорим, например, о странах СНГ, то везде есть законы риэлторской деятельности, везде риэлтор понятен, он встроен в систему, у него есть определенная квалификация и профессионализм.  У нас же в России есть большая масса граждан, которые занимаются этим видом деятельности, и они никак не обучены, не квалифицированы. Конечно, в этой среде, когда много и профессионалов, и много тех, кто только начинает и делает это не очень профессионально, рынок будет точно меняться в конкуренции за производительность. Станет меньше тех, кто делает сделки, потому что опыт и лидогенерация, работа с трафиком, работа с застройщиками и со вторичкой уйдёт к профессионалам. Потому что искусственный интеллект позволяет быстрее брать клиента, быстрее ему предлагать, показывать, выстраивать маршруты.

Агент в виде искусственного интеллекта уже сегодня помогает: появляются аватары агентов по недвижимости. Поэтому, конечно, рынок будет меняться в сторону агрегированного профессионализма. 

Мы в Союзе считаем, что в России достаточно 60–70 тыс. профессионалов, чтобы обслужить рынок сделок. Такую тенденцию мы видим и за рубежом. Они немного быстрее развиваются в части именно производительности и имплементации искусственного интеллекта в агентскую деятельность. Думаю, что мы тоже здесь догоним.

Полное интервью с прямыми ссылками на YouTube, ВК, RUTUBE и Дзен смотрите по ссылке.    

Ранее о ситуации в строительной отрасли для портала Всеостройке.рф рассказали основатель компании «Атлас Девелопмент» Владимир Городенкер; генеральный директор ГК ФСК Дмитрий Трубников; генеральный директор HART Development Равиль Халимов; генеральный директор компании «Бриг Девелопмент» Яков Плакс, основатель девелоперской компании «ЖИВИ» Станислав Сагирян. Больше эксклюзивных интервью с представителями власти, застройщиков, банков читайте в рубрике «Интервью ТОПов». 

Сообщение Александр Попов, Президент Российского союза участников рынка недвижимости: «В России достаточно 60–70 тыс. профессионалов, чтобы обслужить рынок сделок» появились сначала на Всеостройке.рф.

ГК ССК — один из самых активно развивающихся девелоперов страны. Компания строит многоэтажные жилые дома, общая площадь сданных объектов превышает 1 800 000 м². В 2025 году девелопер вошел в ТОП-5 застройщиков России по объему ввода жилья. Директор клиентского обслуживания ГК ССК Алина Мелконян в эксклюзивном интервью директору портала Всеостройке.рф Светлане Опрышко объяснила, как сервис меняется вслед за масштабом бизнеса и почему технологии не заменят менеджеров.

— Краснодар — один из самых быстрорастущих регионов по количеству новостроек. Успевает ли клиентский сервис за таким масштабом строительства?

— Да, Краснодар действительно быстро растёт, и мы это видим по своим проектам. Но сегодня мы не сравниваем скорость стройки и скорость сервиса — для нас важно быть в тренде. Прошлый год в компании был объявлен «Годом качества и сервиса». Мы выстраивали фундаментальные процессы клиентского обслуживания практически с нуля — создавали всю систему координат. Этот год у нас объявлен «Годом технологий и внедрения искусственного интеллекта». Сейчас у нас амбициозная задача: выстроить цифровой продукт, цифровой сервис, который будет понятным и удобным для клиента. 

— Удаётся? Цифровизация сейчас у многих буксует в силу объективных экономических причин.

— Да, для нас это осознанный вызов. В прошлом году мы выстроили базовые алгоритмы работы. В этот год зашли уже с готовой системой координат и теперь просто масштабируем её с помощью цифровых платформ, чтобы клиенту было максимально удобно.

— «Клиент всегда прав» — это распространённый тезис. Насколько он применим во взаимодействии застройщика и покупателя?

— Все зависит от того, как трактовать тезис. Сегодня мы работаем в условиях потребительского терроризма — как бы банально это ни звучало. Особенно это заметно на этапе приёмки квартир. Очень активно развивается институт профессиональных приёмщиков. Мы должны балансировать между интересами бизнеса и клиента. В компании выстраиваем процессы по принципу клиентоцентричности и человекоцентричности, ставим фокус на клиенте, но при этом не забываем об интересах бизнеса.

— Какой процент клиентов возвращается к вам за покупкой второй, третьей квартиры? Отслеживаете ли вы эти метрики?

— Да, мы недавно анализировали статистику и увидели, что на сегодняшний день около 15% клиентов возвращаются к нам. Но о классической лояльности говорить, наверное, пока рано: девелопмент — это история в долгую, мы продаём дорогой продукт. Плюс компания за последние три года вышла в новые регионы присутствия — сейчас у нас уже восемь регионов. И там мы завоёвываем доверие с нуля. Поэтому 15% — это про Краснодар, где у нас уже сформирован бренд. В новых регионах мы только начинаем историю доверия к компании.

— Технологии, которые вы активно внедряете, в том числе искусственный интеллект, — насколько есть риск, что они заменят менеджеров?

— Никогда не заменят. Недвижимость — это эмоциональное, дорогое и сложное решение. В любом случае без человека мы не обойдёмся — ни в поддержке, ни в продаже. Да, технологии могут сделать клиентский путь удобнее: личные кабинеты, чат-боты, быстрые решения — все это важно. Но покупатель, который выбирает квартиру, хочет видеть перед собой живого человека, который решит его вопрос, который создаст для него комфортную и приятную среду. Технологии никогда не вытеснят человека. На всех форумах по клиентскому сервису сегодня много споров на эту тему: «А что, если мы будем не нужны?» Мы никогда не будем не нужны, потому что люди — это приоритетное направление.

— Какой главный вызов в клиентском сервисе стоит перед вами в этом году?

— Цифровизация, но не только. Сейчас фокус на том, чтобы выстроить фундаментальный, понятный алгоритм работы. Мы на протяжении многих лет агрессивно развивались, вводили большие объёмы в эксплуатацию. Мы стали большие — вошли в ТОП-5 по вводу жилья.

Прошлый год был посвящён тому, чтобы выстроить процессы, стандартизировать их и создать понятную систему координат. Прошёл год серьёзной перестройки — даже перестройки философии сервиса.

Команда не понимала, не осознавала ценности сервиса. Не было понимания, почему это важно. Поэтому мы начинали с команды. У нас был тренинг «Сервис начинается с нас». Мы объясняли: каждый член команды, даже если ты бухгалтер, — это игрок, который даёт ценность конечному клиенту. Начали смотреть глубже.

Раньше под сервисом мы в первую очередь понимали обслуживание: красивых девушек на ресепшен, вкусный кофе, систему гостеприимства. Сейчас для нас главный вызов — пойти дальше и переложить клиентский опыт непосредственно в продукт. Мы накопили большой банк решений по эксплуатации, коммуникациям с жителями и качеству передачи объектов. Сейчас мы должны их критически пересмотреть и выйти на новый уровень — чтобы клиент получал не просто хорошее обслуживание, а готовый продукт с мощной сервисной составляющей. Это наша ключевая задача на текущий год.

Полное интервью с прямыми ссылками на YouTube, ВК, RUTUBE и Дзен смотрите по ссылке. 

Ранее о ситуации в строительной отрасли и мерах ее регулирования рассказали партнёр бюро АФА и эксперт по средовому дизайну Ксения Голованова, основатель Ownstone Сергей Антоненко, основатель «СВ-Эстэйт» Евгений Ронжанин, основатель «Ашихмин и партнёры» Григорий Ашихмин, основатель EGC Евгений Горянский, основатель VIPFLAT Леонид Рысев, основательница 10 Homes Наталья Красавченко.

Сообщение От «клиент всегда прав» к клиентоцентричности: Алина Мелконян о сервисе в эпоху масштаба появились сначала на Всеостройке.рф.