«Росводоканал» — крупнейший частный федеральный оператор систем водоснабжения и водоотведения. Компания работает в 11 субъектах РФ и 14 городах, обеспечивая услугами более 8,5 млн человек от Южно-Сахалинска до Краснодарского края. О том, как коммунальная инфраструктура должна успевать за развитием городов и строительством новых районов, в интервью в рамках ПМЭФ-2026 директору портала Всеостройке.рф Светлане Опрышко рассказал Сергей Кржановский, директор по взаимодействию с федеральными и региональными органами государственной власти ГК «Росводоканал».

* ГК «Росводоканал» — партнер международной дискуссионной платформы «Росконгресс Урбан Хаб» на ПМЭФ-2026.

— Сергей Николаевич, что сегодня представляет собой «Росводоканал»? Почему вы поддерживаете площадку для взаимодействия с застройщиками?

— Группа компаний «Росводоканал» сегодня — это крупнейший частный федеральный оператор систем водоснабжения и водоотведения. Мы работаем в 11 субъектах Российской Федерации, в 14 городах, снабжаем качественными услугами водоснабжения и водоотведения более 8,5 млн человек от Южно-Сахалинска до Краснодарского края.

У нас большая повестка на ПМЭФ. Помимо традиционных встреч с главами субъектов РФ, стейкхолдерами и чиновниками, которые работают в нашей отрасли, мы провели панельную сессию на площадке Урбан Хаб. Это наш давний партнёр.

Всё, что связано с развитием городов, комплексными планами и комплексным развитием территорий, входит в нашу работу. На Урбан Хаб мы обсудили перспективы привлечения инвестиций в модернизацию коммунальной инфраструктуры. Состав спикеров был серьезный: представители Минстроя России, СИБУРа, «Полипластика», бизнеса и власти. То есть люди, которые влияют на решения в отрасли, и бизнес, который затем эти решения воплощает в жизнь.

— Жилищные проекты становятся всё масштабнее, особенно проекты КРТ. Это миллионы квадратных метров жилья. Справляются ли водоснабжение и водоотведение с такими задачами?

— В целом справляемся. Основная задача — синхронизировать рост строительной отрасли и развитие инфраструктуры. Мы видим, сколько квадратных метров ежегодно вводится, какие рекорды ставит отрасль. Наша задача — обеспечить инфраструктуру так, чтобы не сдерживать этот рост и инвестиции, которые сегодня идут в строительство.

Мы работаем как концессионер на разных территориях страны и находимся в плотной связке с органами власти. Когда формируются мастер-планы и обсуждается комплексное развитие территорий, нужно сразу стыковать их с развитием сетей водоснабжения и водоотведения, понимать, где нужна замена, где нужны дополнительные инвестиции.

Есть ещё важный вопрос — сам ресурс. Часто кажется, что вода — это неограниченный ресурс. Но активное развитие территорий и бурный рост приводят к тому, что этот ресурс уменьшается. Поэтому мы работаем не только с сетями, но и со строительством водозаборов, поиском дополнительных источников, чтобы обеспечить развивающиеся территории качественной и надёжной водой.

— Если говорить о взаимодействии девелоперов, власти и банков, кто должен нести затраты и ответственность за подведение сетей к новым кластерам?

— Это должен быть симбиоз, синергия. Не зря сегодня активно развиваются государственно-частные партнёрства.

С одной стороны есть государство, которое обеспечивает и выполняет свои обязательства. С другой — частный партнёр, который умеет привлекать деньги из разных источников: институты развития, коммерческие банки, собственные инвестиции.

Каждая сторона вносит свои компетенции. Государство обеспечивает регулирование и формирует нормальный инвестиционный климат в субъекте, чтобы инвестиции заходили и в строительную отрасль, и в инфраструктуру. Мне кажется, ГЧП — эффективный механизм привлечения таких инвестиций.

— Сейчас много говорят об искусственном интеллекте. Где в водоснабжении он может дать результат?

— Сегменты есть. Первый и самый очевидный — работа в колл-центрах, приём заявок и взаимодействие с населением. В Тюмени у нас уже работает виртуальный помощник с названием Роберта Робертовна. За прошлый год она автоматически обработала 30% обращений населения. Мы используем искусственный интеллект, чтобы освободить естественный интеллект и людей для решения более серьёзных задач.

Вторая часть — телеметрия и роботы. С помощью роботов мы изучаем состояние трубопроводов, не проводя раскопки. Они проходят по трубопроводам, собирают данные, а затем с помощью искусственного интеллекта и специалистов мы анализируем состояние сетей.

Так можно предотвращать аварии плановыми ремонтами. Если говорить языком цифровизации, это предиктивная аналитика. Мы переходим от ручного управления отраслью, когда просто тушим пожары при порывах и выезжают аварийные бригады, к предиктивному управлению, когда работаем на опережение. Искусственный интеллект в этом помогает.

— Вы заявили о стратегическом расширении активов. Значит ли это, что «Росводоканал» планирует заходить в новые города и регионы?

— Да, мы системно с этим работаем. В нашей воронке всегда есть минимум три-пять направлений, городов, куда мы смотрим, куда движемся и перспективы вхождения в которые обсуждаем с региональными властями.

Сейчас мы подали частную концессионную инициативу в Новороссийск. У нас уже есть успешный опыт работы в Краснодарском крае: мы работаем в Краснодаре, где большая концессия с инвестициями более 100 млрд рублей, а также в Армавире и Тихорецке.

Региональные власти видят результаты нашей работы и доверяют нам. Сейчас мы изучаем состояние сетей и очистных сооружений в Новороссийске. Если в процессе переговоров придём к консенсусу с региональной властью, дальше будет заключена концессия на системы водоснабжения и водоотведения города.

— Если сформулировать одну главную задачу, которая сейчас стоит перед «Росводоканалом», какая она?

— Повышение качества жизни населения: бесперебойное снабжение качественной водой и решение экологических задач, связанных с очисткой стоков, которые попадают в реки и водоёмы.

Этого можно достигать за счёт высокотехнологичных решений, строительства очистных сооружений и реализации инновационных технологий. Самое главное — повышение качества жизни людей.

— Справляетесь?

— Конечно, справляемся.

Полное интервью с прямыми ссылками на YouTube, ВК, RUTUBE и Дзен смотрите по ссылке.

Ранее о ситуации в строительной отрасли рассказывали Максим Белов, генеральный директор ФСК Family, Владимир Городенкер, Основатель и генеральный директор ГК «Атлас Девелопмент», Эмин Агаларов, президент компании Agalarov Development, Алексей Алмазов, Генеральный директор ФСК Регион. Больше эксклюзивных интервью с представителями власти, застройщиков, банков читайте в рубрике «Интервью ТОПов». 

Сообщение Сергей Кржановский: «Вода — не безграничный ресурс» появились сначала на Всеостройке.рф.

ГК «Паритет Девелопмент» развивает проекты полного цикла: от проектирования и генподряда до управления готовыми объектами. Компания работает в Тюмени, Екатеринбурге, Самаре и других регионах, готовит к выводу новые площадки и рассматривает выход в Крым. О стратегии, экономике девелоперских проектов и том, почему не всякая скидка выгодна покупателю, в интервью директору портала Всеостройке.рф Светлане Опрышко рассказал Павел Галкин, председатель правления ГК «Паритет Девелопмент».

— Павел Владимирович, здравствуйте. В прошлом году Вы говорили, что компания поднимется в рейтинге по объёму строительства. Тогда вы были на 106-м месте, сейчас, по нашим данным, уже на 46-м. Куда стремитесь и за счёт чего добились такого роста?

— Поправлю: на 48-м месте. Компания развивается по выбранному курсу. У нас полный цикл девелопмента: проектирование, генподряд, управляющая компания. За счёт этого получается системно расти, увеличивать объём строительства и проектировать новые площади.

Стратегическая цель на 2026 год — вывести на продажу и на стройку все площадки, которые сегодня находятся в профиле наших земельных банков, чтобы их можно было реализовывать.

— Не боитесь увеличивать объём строительства, когда многие, наоборот, стараются замедлиться и не выводить новые проекты?

— Судя по тому, что по итогам первого квартала мы заняли десятое место по выводу новых объектов на рынок, замедлились не все.

Мы считаем, что динамика всё равно будет положительной. Ситуация на рынке изменится. Мы не ждём бурных всплесков, как в 2023 году, но верим в нормальное прогнозируемое выбытие.

Для проекта нормальный показатель, когда к вводу в эксплуатацию распродано 75–80%. Это уже тот объём, который позволяет правильно закрывать проект и финансирование. Сегодня многие проекты вводятся с распроданностью 65–70%. При 80% ситуация кардинально поменяется. По сути, рынку нужно преодолеть небольшой разрыв примерно в 10%.

— Какая у вас главная стратегическая цель на этот год?

— Повторюсь: вывести новые проекты. У нас уже спроектировано много площадок, они прошли экспертизу и находятся в разных стадиях ожидания выхода. Около 300 тыс. кв. м уже подготовлено к старту. Это Самара, Тюмень, Екатеринбург.

Самая важная цель года — выйти в Симферополь, в Республику Крым. Мы уже начинаем проектировать там жилой комплекс порядка 40 тыс. кв. м.

— Вы говорили, что смотрите много регионов. Крым добавился. Когда Москва? Вас там до сих пор не видно, хотя Вы не раз анонсировали этот выход.

— Москва у нас в активном поиске и изучении. Команда развития работает, проводит регулярные встречи.

Сегодня рынок земли и проектов в Москве достаточно интересный, но многие финансовые модели нулевые. Стоимость земли, социальные обязательства, которые пытаются продать вместе с проектом, взносы на закрытие социальных потребностей города — всё это приводит экономику проекта в лучшем случае к нулю, в худшем — к минусу.

Для регионального девелопера первый проект в Москве с таким багажом, наверное, сложный. Это не просто стройка и продажи. Там есть большой ряд согласующих процессов, которые в Москве имеют свою специфику. Поэтому мы подходим к этому вопросу очень скрупулёзно, ведём переговоры и ищем партнёров.

Если есть партнёрские предложения, можно писать на почту paritet@paritet72.ru. Мы готовы рассматривать предложения от тех, кому уже не хочется строить или участвовать в этой битве. Сегодня таких собственников много. Мы готовы к партнёрским контрактам и как минимум три проекта уже строим в партнёрских схемах: где-то — доля в проекте, где-то — доля в квадратных метрах.

— В конце прошлого года компания провела рестайлинг фирменного стиля. Зачем понадобились изменения? Решили стать более агрессивными?

— Не более агрессивными, а более современными. Красный цвет у «Паритета» был с самого основания, он никуда не уходил и не появлялся заново.

Это уже не первый рестайлинг. Первый был в 2016 году, второй — в 2020-м, третий — в 2023-м. Компания масштабируется, выходит на новые рынки, становится партнёром разных событий. Нужен понятный и сбалансированный брендбук, с которым можно работать. Тот брендбук, который у нас есть сегодня, закрывает эти задачи.

В 2023 году, когда компания формировала ребрендинг, задача была на местный рынок, тогда мы работали только в Тюмени. Сегодня рынок шире, поэтому нужно быть красивее, стильнее и эффектнее.

При этом для нас было важно сохранить идентичность и название «Паритет». Многие компании при ребрендинге уходят в кардинальное изменение названия, иногда в довольно специфичные варианты. Для нас принципиально было не изменять себе и идти тем путём, который совпадает с нашими ценностями.

— Вы в своём канале писали, что скидки не только убивают маржу, но и убивают проект. При этом на рынке мы видим и 40%, и 20%, и 15%. Как Вы это оцениваете?

— Честно говоря, я не понимаю, за счёт какой математики делаются такие скидки. Либо это «скидки на накидки» — есть такое выражение.

Скидки 40% мы видим, наверное, в основном в Москве. Но в Москве цена квадратного метра, где предлагают такие скидки, часто 500 тыс. рублей и выше. Не до конца понятно, как она сформировалась и сколько в итоге составляет маржинальность проекта. Поэтому по Москве сложнее ориентироваться.

А в регионах, когда мы видим скидки 10–15–20%, я с полной уверенностью говорю: это убыточные проекты. Они формируют минус. Собственники и топ-менеджеры таких компаний, скорее всего, сидят и думают, куда переложить этот минус, как его дальше покрыть.

Я с этим не согласен. Топ-менеджерам и собственникам нужно регулярно учиться экономике, экономическим расчётам, считать и формировать модели. Эти модели нельзя полностью доверять только финансистам. Собственник сам должен быть погружён и понимать, какая доля чего в проекте стоит, сколько она весит и как на неё можно влиять.

Например, если мы делаем скидку 5%, но при этом работаем со стоимостью строительно-монтажных работ и находим там экономию 5%, то по факту получаем околонулевую потерю. Это методология. Если сбалансированно относиться к проекту, 5% найти несложно.

Но когда мы видим скидки 10–20%, такую экономию можно получить только за счёт продуктовых и технологических характеристик: уменьшать конструктивы, инженерные сети, выходить на минимумы пропускных способностей. Это уже влияет на качество.

— То есть покупателю это не всегда выгодно?

— Не всегда. Больше всего настораживают проекты в регионах, которые перегружены продуктовыми решениями, а стоят по цене эконома. Есть компании, которые обнулили добавленную стоимость продукта. Кажется, что купить хороший жилой комплекс по цене эконома выгодно. Но потом появляются невостребованные опции и высокая абонентская плата. В квитанции может быть 70–100 рублей на квадратный метр, потому что видеонаблюдение, охрана, консьерж, детская комната, лапомойки и другие опции стоят денег. Их нужно содержать.

Покупатель смог купить жильё в этом ЖК по хорошей цене, но дальше содержание становится тяжёлой нагрузкой. Начинаются проблемы у управляющей компании, вопросы на собраниях. Но ведь при покупке людям говорили, что всё это будет. Нужно понимать: такие опции сами себя не содержат.

— Где тогда девелоперу зарабатывать, если не за счёт скидок и допов?

— Девелоперский рынок сегодня в чём-то похож на автомобильный бизнес. Автосалоны мало зарабатывают на продаже самого автомобиля. Их задача — продать дополнительные работы и опции. На них маржинальность выше. То же самое давно происходит на заправках: заправка зарабатывает не только на бензине, но и на кофе, хот-догах и других товарах.

Мы тоже приходим к тому, что нужно продавать ремонт, парковку, кладовку, мебель, дополнительные опции и на них выстраивать дополнительную рентабельность. Но если продуктовый проект начинает всё это дарить и обесценивать, у проекта исчезает маржа.

Такие компании, как правило, долго не живут на рынке. Потом происходят слияния, продажи, банкротства, потому что в какой-то момент у них не остаётся средств для дальнейшего развития.

Сегодня нужно крепиться, держать марку и качество, формировать имя, бренд и репутацию. Единственное, что при низкой цене может сформировать неплохую маржинальность, — это скорость строительства и скорость выбытия. Для нас важна маржа во времени. Если проекту добавили лишний год, это может сократить маржинальность бизнеса примерно на 30%.

Когда мы видим огромный срок и низкий ценник, тут не сходится.

— Может ли цена на жильё снижаться? Ещё недавно все говорили, что квартиры будут только дорожать, а в некоторых регионах отдельные месяцы закрывались с небольшим минусом.

— Базово такой сценарий возможен, но, опять же, за счёт скорости. Если вырастет скорость строительства, цена может немного снизиться.

Единственная статья, которая сегодня хоть как-то может корректироваться вниз, — это строительно-монтажные работы. Их доля в проекте составляет примерно 56–65%. Риелторы и маркетинг — до 10%. Даже если там найти экономию, это даст 1–2%. В СМР можно найти другую экономию.

Материалы по некоторым позициям действительно стали дешевле. По арматуре и стеновым материалам мы видим цены, которые я помню ещё с 2013 года. Но есть другая проблема: дефицит рабочей силы и мигрантов. Раньше, условно, 70% стоимости давали материалы и 30% работа. Сегодня можно говорить о соотношении 50 на 50. Материалы могут дешеветь, но рабочая сила дорожает.

В конце года ожидается ужесточение миграционной политики, новые правила и платежи. Это снова может вызвать удорожание рабочей силы. Если при этом начнут дорожать материалы, получим общее удорожание. Поэтому вопрос, за счёт чего дешеветь квадратному метру, остаётся сложным.

— На Урбан Хаб много говорят об эволюции городов. Куда они должны развиваться? В ИЖС, в КРТ, в другие форматы?

— Тема ИЖС отдельная. На первый взгляд кажется, что построить дом самому легко. На деле многие регионы уже столкнулись с проблемой, когда на землях сельхозназначения или ЛПХ строятся коттеджи без нормальных дорог, освещения, тротуаров и социальной инфраструктуры.

Потом администрация получает проблему: там живёт, условно, тысяча домохозяйств. Если перевести это в квартиры: тысяча квартир в многоквартирном доме может располагаться на трёх гектарах, и всем занимается управляющая компания. А тысяча домов ИЖС — это огромная территория, где нужно класть асфальт, чистить снег, проводить освещение.

С точки зрения развития города ИЖС не должен быть городским форматом. Это скорее загородная тема. Если человек выбирает ИЖС, он должен понимать: не надо требовать школу, садик и другую социальную инфраструктуру у города. Это был осознанный выбор загородного формата.

— Тогда как должны эволюционировать города?

— Большая эволюция — это КРТ. Меняется аварийный и ветхий фонд, формируется новая инфраструктура за счёт застройщика.

В договорах КРТ есть большой плюс: все социальные обязательства, которые власть видит на этой территории, сразу прописаны в договоре. Девелопер считает модель и понимает, какие условия принимает. Либо модель идёт, либо нет.

Если регион готов спокойно вести переговоры с бизнесом, а бизнес показывает расчёт и говорит, что при такой социальной нагрузке рентабельность не складывается, регионы пересчитывают условия. Начинается нормальный диалог: что на что поменять, сколько и как. В таких регионах КРТ будет развиваться, а инфраструктура обновляться. Я считаю, за этим будущее.

— Многие говорят о кризисе, но Вы всегда позитивно смотрите на отрасль. Что нас ждёт?

— Я очень люблю своё дело и стройку. Мы создаём продукт для физического лица, а это очень требовательный клиент. Нам приходится глубоко погружаться в планировку, благоустройство, социальную и коммерческую инфраструктуру объекта.

Это многосоставной бизнес, где нужно учитывать огромное количество потребностей. Компании, которые будут правильно относиться к этим процессам, будут жить, развиваться и зарабатывать. Они будут сотрудничать с малым бизнесом, привлекать его на свои территории, формировать коммерческую инфраструктуру. Например, в каждом большом проекте мы закладываем частный детский сад. Даже если на территории есть социальные объекты, мы всё равно формируем частный детский сад и уже на этапе монолита подписываем с партнёрами соглашения о будущей аренде. Многие родители хотят отдавать детей в частные сады, потому что там другой подход, другое развитие, больше внимания к языкам и дополнительным занятиям.

Компании, которые это понимают, будут развиваться в России.

— То есть будущее всё-таки светлое?

— Однозначно светлое. Наша страна развивается, меняется, не стоит на месте. У нас огромный фонд ветхого и аварийного жилья, сформированный ещё в советское время 50–70 лет назад. Он требует обновления и замены.

Пока это обновление будет происходить, стройка никуда не денется. Тем более благодаря КРТ идёт замена старого фонда. Девелопер приходит на площадку, расселяет дома, люди получают деньги, доплачивают, берут ипотеку и покупают новое жильё. Это правильный инструмент, который будет масштабироваться.

— Спасибо большое! 

— Вам спасибо! 

Полное интервью с прямыми ссылками на YouTube, ВК, RUTUBE и Дзен смотрите по ссылке.

Ранее о ситуации в строительной отрасли рассказывали Максим Белов, генеральный директор ФСК Family, Владимир Городенкер, Основатель и генеральный директор ГК «Атлас Девелопмент», Эмин Агаларов, президент компании Agalarov Development, Алексей Алмазов, Генеральный директор ФСК Регион. Больше эксклюзивных интервью с представителями власти, застройщиков, банков читайте в рубрике «Интервью ТОПов». 

Сообщение Павел Галкин: «Скидки 10–20% в регионах — это убыточные проекты» появились сначала на Всеостройке.рф.

«Мармакс» — один из тех девелоперов, которые в период турбулентности не замедляются, а продолжают двигаться вперёд. На ПМЭФ-2026 компания подписала соглашения сразу с двумя регионами — Курской и Тульской областями. За счёт чего удаётся масштабироваться в сложное время, что отличает проекты компании от других и куда «Мармакс» смотрит дальше, в эксклюзивном интервью директору портала Всеостройке.рф Светлане Опрышко рассказал основатель и генеральный директор строительной компании «Мармакс» Юрий Юров.

— Юрий Владимирович, этот форум получился для Вас весьма продуктивным: подписаны соглашения с правительствами Курской и Тульской областей. Что планируете строить и почему именно сейчас — всё больше регионов?

— Мы не захватываем регионы — мы в них заходим, причём долго и тщательно прорабатываем каждое решение. Планируем строить жилые комплексы, создавать новые точки притяжения. В Курской области уже сейчас возводим порядка 70 000 кв. м, подписали соглашение по новому сопоставимому проекту. В Тульской области только открыли продажи первого комплекса и уже рассматриваем новые локации.

— Почему именно эти регионы считаете перспективными?

— Во-первых, это города-соседи, географически близкие к нам. Во-вторых, нам понятна и близка их культура, их история. Нам нравится туда приезжать, нравится энергетика этих городов. Мы видим, что можем быть полезны, что способны привнести что-то своё и сделать реальный вклад в развитие этих территорий.

— Как выстраиваете стратегию одновременного освоения нескольких городов — особенно с учётом кадрового дефицита, о котором сегодня говорили на сессиях форума?

— Работаем. У нас сильная команда, которая позволяет масштабироваться и обучать новых людей. В каждом регионе находим местные кадры и воспитываем их под наши стандарты.

— Опыт с привлечением иностранных специалистов был?

— Да, одно время работали с корейцами — это был очень хороший опыт, впечатления остались отличные. Сейчас с ними не работаем, делаем ставку на наших. Но тот период вспоминаем с удовольствием.

— Губернатор Тульской области отметил, что выход «Мармакс» на региональный рынок повысит конкуренцию. Как Вы сами оцениваете конкурентность в регионах присутствия?

— Хорошая конкуренция — это признак здорового рынка. Она означает, что рынок развивается, в нём есть динамика. Мы планируем прийти с новым уровнем нормы и составить достойную конкуренцию уже работающим коллегам.

— Цены от этого вырастут или снизятся?

— Базово экономика говорит: чем выше конкуренция, тем ниже цена. Но мы строим в сегменте «средний и выше среднего», поэтому не будем той компанией, которая давит цены вниз.

— В чём уникальность ваших проектов? Что вы несёте жителям такого, чего нет у других?

— Прежде всего — глубокое изучение потребностей горожан. В каждом регионе своя специфика, и мы её учитываем. Второе — целостность проекта: мы думаем о том, как покупатель будет жить на протяжении всего срока эксплуатации нашего объекта, не только в момент покупки. Поэтому мы всегда приходим со своей управляющей компанией — да, это невыгодно в моменте, но такова наша стратегия. И с 2017 года в каждом нашем доме есть базовый набор: фитнес, соседский центр, детская комната. Ни одного комплекса без этого нет.

— Ни одного исключения?

— Ни одного. С самого старта компании мы держим эту планку.

— В портфеле «Мармакс» — жилые комплексы, коттеджные посёлки, деловые центры. Что сейчас интереснее всего развивать?

— Мы не смотрим на направления только через призму экономики. Нам важно, чтобы проект был интересен сам по себе, чтобы мы привносили добавленную стоимость в ту локацию, куда приходим. Но если говорить о том, что наиболее интересно прямо сейчас, — это комплексная проработка территорий, где одновременно строятся и жильё, и офисные пространства. Новые городские центры с местами приложения труда — вот это действительно захватывает.

— «Мармакс» вошёл в ТОП по объёму строительства. За счёт чего и куда стремитесь дальше — ТОП-10, ТОП-5?

— Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Думаю, это произошло прежде всего за счёт команды, которая у нас сложилась. Что касается дальнейшего роста — мы не фокусируемся на сверхбыстром масштабировании, но и не исключаем его. Посмотрим.

Полное интервью доступно на YouTube, ВКонтакте, RUTUBE и Дзен.

Ранее эксклюзивно для портала Всеостройке.рф о ситуации в отрасли рассказали генеральный директор ГК ФСК Дмитрий Трубников, президент Agalarov Development Эмин Агаларов, генеральный директор ФСК Регион Алексей Алмазов, генеральный директор ГК «Галс-Девелопмент» Андрей Мухин и другие руководители отрасли. Больше эксклюзивных интервью – в рубрике «Интервью ТОПов».

Сообщение Юрий Юров, генеральный директор строительной компании «Мармакс»: «Хорошая конкуренция — признак здорового рынка» появились сначала на Всеостройке.рф.

СИБУР — крупнейшая нефтегазохимическая компания России и один из ключевых поставщиков полимерного сырья для строительной отрасли. Продукция компании используется на всех этапах возведения зданий: от фундамента и инженерных систем до отделки и наполнения квартир. У СИБУРа работают собственные R&D-центры в Москве («Сколково») и Казани, а также действуют программы по продвижению полимерных решений на строительный рынок.

О роли полимеров в современной стройке, перспективах роста их доли, энергоэффективности и цифровизации производства в интервью в рамках ПМЭФ-2026 директору портала Всеостройке.рф Светлане Опрышко рассказал директор дивизиона «Строительство» ООО «СИБУР» Алексей Сбоев.

— Алексей, здравствуйте. Наверное, первый вопрос: СИБУР — это прежде всего сырьё для тысяч новостроек. Объясните простыми словами, где в доме, в новостройке, СИБУР? Что строят из ваших полимеров?

— Если брать новостройку и пытаться её, как луковицу, рассмотреть слой за слоем, то полимеры буквально везде. У них даже есть определение в английском языке — versatile, то есть адаптивные. Это фундамент, теплоизоляция, гидроизоляция, вся инженерная инфраструктура — трубы, кабельные системы, фасадные системы, начиная от наполнения и заканчивая в некоторых случаях даже элементами облицовки. Кровля и её тепло- и гидроизоляция, оконные конструкции и, конечно, всё наполнение квартиры: напольные покрытия, потолочные решения, стены. Всё это, как правило, в той или иной степени состоит из полимеров. А во многих случаях полимеры улучшают свойства традиционных материалов и работают с ними в связке. Поэтому полимеры действительно представлены много где.

— То есть новостройка во многом состоит из СИБУРа?

— Да, мы считаем, что так. По статистике, очень часто 7 из 10 предметов вокруг нас — это полимеры.

— В Европе доля полимеров в стройке, я посмотрела, — 85%. В России — всего 40%. С чем связан такой разрыв и что нужно, чтобы его сократить?

— Очень хороший вопрос, и это как раз то, над чем мы стараемся работать. Ситуация неоднородна, есть разные сегменты. Если взять напольные покрытия, то в России одно из наибольших проникновений полимеров в мире — есть традиционная любовь к линолеуму, к ПВХ. Но есть и сегменты, где хорошо представлены традиционные материалы. Например, в теплоизоляции доля полимеров — порядка 30–35%, а в Европе — под 50%. 

Это, как правило, вопрос регуляторики и привычки проектировщиков: материалы уже доказали свою эффективность, но не все по-настоящему умеют ими пользоваться. Наша работа с профильными подразделениями Минстроя, с НИИ противопожарной обороны и МЧС в целом как раз направлена на то, чтобы эти барьеры снимать и вместе с партнёрами предлагать рынку всё больше полимеров.

— То есть есть шанс, что мы увеличим этот показатель?

— Мы обязательно увеличим. Мы каждый год его измеряем, и он потихоньку нарастает.

— На фоне снижения спроса, снижения вывода новых объектов наблюдаете ли вы снижение спроса на свою продукцию?

— Мы, как и весь рынок, конечно, чувствуем динамику. Но при этом кратно отличаемся — как раз за счёт того, о чём мы говорили. Нам удаётся выводить новые решения, и они компенсируют эти темпы. Мы стараемся работать с сегментами, у которых ещё есть потенциал. До последнего года неплохо себя чувствовал сегмент ИЖС, и мы активно предлагали для него новые решения. Сейчас с ним сложнее, но мы видим, что за первые четыре месяца ввод новых проектов в МКД получил определённую динамику. 

И у нас есть решения для МКД — например, мы выводим полимерную опалубку, которая даёт совершенно другую эффективность с точки зрения жизненного цикла и шероховатости поверхности. То есть мы всё равно стараемся находить точки роста.

— В продолжение темы ИЖС: совместно с ДОМ.РФ вы запустили программу поддержки энергоэффективного ИЖС. Есть уже какие-то результаты?

— Основной результат в том, что мы привлекаем внимание конечного потребителя к этому вопросу. Откровенно говоря, если прямо сейчас спросить у потребителя, насколько важна энергоэффективность дома, он, наверное, поставит её в конец списка — пятым-седьмым пунктом. При этом это его кошелёк: правильное утепление дома, правильные системы дают снижение ежемесячного платежа на 30–40%. Это много тысяч рублей, и они достаточно хорошо окупаются. Основная задача программы — донести эти сообщения и реализовать реальные изменения на проектном уровне. И эти проекты реализуются.

— Износ коммунальных сетей в стране около 44%, хотя полимерные трубы служат до 100 лет. Почему их использование так и не началось?

— На самом деле началось. Хорошая новость в том, что в новой прокладке динамика очень неплохая. Но вы правы, что вопрос всё ещё остаётся. Основная проблема — это расчёт сметных стоимостей. Когда смотришь материал к материалу, может казаться: зачем доплачивать 10–15–20% за полимеры, если можно взять альтернативное решение? Но на горизонте всего жизненного цикла это будет кратно более дешёвое решение, которое не нужно ремонтировать, без социальных и организационных проблем. Именно такую аргументацию мы и наши партнёры приводим, в том числе внедряем её в нормативные стандарты, и это как раз даёт динамику сегменту.

— Как вы видите роль искусственного интеллекта и цифровых двойников в производстве материалов?

— Видим перспективно, но пока это скорее будущее. Почему? Очень важна связь между тем, как получается решение, и его внедрением. 

Отвлекусь: в нашей практике нет проблемы с инновациями. У нас большое R&D — в Москве, в «Сколково», и огромный центр в Казани, и мы можем вместе с партнёром быстро создавать решения. Проблема в выводе их на рынок, в партнёрах, которые способны их представлять. Поэтому у нас есть программы сотрудничества, где основная задача — использовать коммуникационный и организационный рычаг, чтобы новинку быстро поставить на полку и предложить рынку. Вот тут, мне кажется, и есть ограничение. 

Считаю, что мы уже преодолели его на 30–40%: у нас есть реализованные инициативы, разные полимерные решения, поликарбонатная кровля, которых раньше без этого инструмента не было. Думаю, следующие три-четыре года будут как раз про это.

— То есть достаточно быстро. Какую тему в программе ПМЭФ вы считаете наиболее приоритетной для строительной отрасли?

— Мне кажется, вся программа форума в этом году — про практичность и стабильность, это видно даже по сессиям. И для нас это фокус — развитие, но устойчивое, осознанное. Мы понимаем, что бюджеты должны быть эффективными, а отдача — быстрой. И полимерные решения с хорошей экономикой жизненного цикла, которые легко применять, — это как раз то, где мы постоянно проявляемся вместе с партнёрами. Поэтому стараемся быть в тренде основной повестки.

— Спасибо большое!

Полное интервью с прямыми ссылками на YouTube, ВК, RUTUBE и Дзен смотрите по ссылке.

Ранее о ситуации в строительной отрасли рассказывали Максим Белов, генеральный директор ФСК Family, Владимир Городенкер, Основатель и генеральный директор ГК «Атлас Девелопмент», Эмин Агаларов, президент компании Agalarov Development, Алексей Алмазов, Генеральный директор ФСК Регион. Больше эксклюзивных интервью с представителями власти, застройщиков, банков читайте в рубрике «Интервью ТОПов». 

Сообщение Алексей Сбоев: «7 из 10 предметов вокруг нас — это полимеры» появились сначала на Всеостройке.рф.

Семь лет назад, в 2019 году, была утверждена стратегия развития территории «Рублево-Архангельского» на западе Москвы, где сегодня реализуется масштабный проект — смарт-район СберСити. Концепция является уникальной не только для Москвы, но и для России в целом: комплексный подход к внедрению технологии smart city, внимание к качеству городской среды и архитектуре, опережающее развитие транспортной и социальной инфраструктуры и общественных пространств, подбор высокотехнологичных партнеров и операторов и не только. Об истории проекта, его настоящем и будущем в эксклюзивном интервью директору портала Всеостройке.рф Светлане Опрышко рассказал Генеральный директор СберСити Андрей Николаевич Лихачёв. 

— Андрей Николаевич, СберСити — это проект эволюции городской среды? Почему? 

— Этот земельный участок оказался в руках Сбера не от хорошей жизни. Это был залог по невозвратному кредиту — чемодан без ручки, с которым надо было что-то делать. Насколько я знаю, Сбер несколько раз делал подходы к тому, чтобы продать земельный участок. Не получалось ровно по той же причине, по которой не получилось взлететь с ним у тех людей, которые когда-то эти земли скупали: слишком много сложностей, ограничений, проблем, с которыми другие не справились. Но мы подошли к этому проекту так: нужно не просто что-то сделать, а сделать это лучше всех в мире. Это требование Германа Оскаровича Грефа. Стратегия была утверждена правлением Сбербанка 5 сентября 2019 года, в этом году ей исполняется 7 лет. Мы продолжаем идти по этому плану. 

Проект реализуется в нескольких плоскостях. Во-первых, это соразмерная человеку этажность застройки — 7–13 этажей. Офисное здание чуть повыше, но максимум — это 24 этажа. СберСити по размеру можно сравнить с территорией внутри бульварного кольца Москвы, два Монако поместятся на нашей территории: 65 тысяч жителей, 70 тысяч рабочих мест. Это место, где нам бы хотелось, чтобы людям было приятно жить, работать, растить детей.

— Что еще отличает СберСити?

— Треть территории занимает парковая зона. Речной парк уже открыт — там много разных аттракций для детей и взрослых. Часто встречаем гуляющих там людей, не обязательно проживающих на территории СберСити, хотя уже люди живут.

Как я уже говорил, это соразмерная человеку застройка по высотности, интересная архитектура. Мы приглашали и продолжаем приглашать сильных, интересных, выдающиеся, гениальных архитекторов. Это с одной стороны. С другой стороны — это природное место, специальные дорожки, которые остаются сухими, даже когда идет дождь. Это водосбор и использование воды после очистки на полив парка. Это масса других технологий, которые мы применяем на улице.

Но все же самые главные технологии — внутри каждого здания. Мы создали инженерную систему в каждом здании таким образом, чтобы вы, проживая в квартире, становились соавтором или участником управления энергосистемой в режиме реального времени, задавая параметры работы энергоцентров просто путем того, что вам нужно установить в каждой комнате по климату. А автоматика сама подберет оптимальный режим работы тепла и холода, причем это можно делать голосом. Таким образом, и ресурсоснабжающая — наша же — организация выиграет, и вы выиграете как жители. Все эти инженерные системы — это особенность и принципиальное отличие нашего района. 

И в целом все то, чем наполнены наши дома для разного класса жилья, — коворкинговые пространства, общественные и личные террасы, общественные гостиные, спортивные, детские комнаты и так далее, — все это задает качество жизни, отличающееся от того, что мы часто раньше видели. 

— Чем опыт СберСити может быть полезен стране? Насколько это масштабируемый проект?

—  И масштабируем, и немасштабируем. Нет ничего такого, что сделал человек и что другой не смог бы превзойти. Мы рады такого рода конкуренции: если кто-то возьмется сделать что-то интересное, с удовольствием и подскажем, и поможем, и понаблюдаем, и порадуемся за коллег по отрасли. При этом несколько вещей я бы отметил. Во-первых, надо очень любить свой проект и хотеть его реализовать. Второе — такой проект рассчитан минимум лет на 20. Желательно не больше чем на 25: либо это взлетает быстро, либо не взлетает никогда. 

Очень важна поддержка правительства. Нам повезло в этом смысле: огромную поддержку оказывает правительство Москвы, Сергей Семенович Собянин. Это наш совместный проект с Москвой, мы точно не смогли бы это сделать без такой поддержки. 

Но надо помнить такой момент: раньше было принято считать, что примерно раз в 11 лет в мире происходят экономические кризисы. Каждый раз они разные. Никто не знает, какими они будут, но точно все знают, что будут. Поэтому если вы не готовы проходить кризис, то не надо и браться. Если вы уверены в том, что, несмотря ни на что, вы все равно сожмете зубы и найдете решение, тогда вперед. 

Каждый проект уникален и абсолютно оригинален, его невозможно скопировать. С другой стороны, технологии мы применяем как раз с таким расчетом, чтобы они могли работать не только на наш район, но и стали доступными для страны. Для этого мы внесли уже и вносим предложения по изменению законодательства Российской Федерации. Мы предложили уже порядка 10 законопроектов, в основном наталкиваясь на те или иные ограничения, связанные с новыми технологиями, под которые еще просто никто сценарий жизни не продумывал. Поэтому нет норм, нет законов. А виды деятельности порой регулируемые. И для того, чтобы это стало легальным и законным, надо поправить закон. Мы это и делаем. И я надеюсь, что это будет большим подспорьем для губернаторов, девелоперов и страны в целом. Поэтому да, безусловно, это масштабируемая история в этом смысле.

— Чем «умнее» дом, тем он уязвимее — эти миф? Как обеспечиваете кибербезопасность?

—  Вы открываете «ящик Пандоры». Наше жилищное законодательство устроено таким образом, что жильцы сами выбирают управляющую компанию на 5 лет. Но взмахом рук на любом собрании собственников жилья можно ее сменить. То есть для управляющих компаний, для тех, кто должен заниматься эксплуатацией домов, горизонт планирования составляет максимум 5 лет, а может быть и меньше. Кто будет инвестировать в эту отрасль при условии, что управляющую компанию можно  выгнать в любой момент времени? А как тогда инвестировать? Речь даже не о том, что нужно что-то физически сделать в вашем доме, хотя и это тоже. Нужно также обучить людей, вложиться в подготовку кадров. 

Дом — это сложное инженерное сооружение, в нем много технологий, документация. А собственники в один момент выгнали эту компанию, взяли другую, которая даже не получила необходимую документацию. Что дальше будет происходить? Это огромный вызов, стоящий перед отраслью. Нужны абсолютно другие подходы.

Поэтому мы предложили конструкцию контракта жизненного цикла, чтобы девелоперы несли ответственность за эти дома, несмотря на то, что квартиры распроданы, дом заселен. Между девелопером и собственниками жилья должен быть определенный баланс, должны быть страхующие механизмы как в одну, так и в другую сторону. Мы не сможем удержать высокий уровень эксплуатации домов в стране, если эта сфера будет по-прежнему регулироваться такими допотопными методами. Там длинная история: это просто «калька» с законов об акционерных обществах, когда акционеры каждый год избирают в совет директоров, — по аналогии и с управляющей компанией так сделали. Но вся разница в том, что совет директоров и менеджмент компании работают на один и тот же карман — карман компании, который является источником  для получения дивидендов.  А в случае с управляющими компаниями интересы разные. Вы как житель, как владелец квартиры, хотите заплатить как можно меньше и получить как можно лучше качество. А управляющая компания, наоборот, хочет извлечь прибыль, то есть сделать как можно меньше. Диаметрально противоположные взгляды, а механизм тот же самый. С учетом того, что устойчивость  управляющих компаний в бизнесе ничтожно мала, получается, что дома содержатся абы как. Здесь нужны совершенно другие подходы. Тогда технологичность домов будет поддерживаться, развиваться. 

Кстати, мы часто говорим про устойчивое развитие. Мне кажется, немножко неправильный перевод «sustainable». Мне больше нравится, когда это понимается как самоподдерживающее, самоподталкивающее развитие или самовоспроизводящее. Технологии, которые вы однажды сделали, должны не потихонечку умирать на протяжении своей жизни, а возобновляться, улучшаться и приносить за собой новые и новые технологии. То есть привлекать инвестиции сами собой. Это значит, что у вас должен быть интерес к тому, чтобы в технологии инвестировать и совершенствовать их. Для этой цели мы делаем свою управляющую компанию. Предложили изменения в законодательство Российской Федерации, и очень надеюсь, что будем услышаны и поддержаны в этом плане. Мы хотим действительно устойчивого, долгосрочного, самовоспроизводящего, самоподдерживающего развития. 

— Город будущего — это какой город? 

— Это город, в котором людям нравится, комфортно, где они могут получать удовольствие от жизни. Это значит, что они не проводят избыточно много времени в транспорте, они укрепляют свое здоровье, получают возможности для творчества, у них есть комфорт.

Мы всегда говорим, что наш город — это про экономию времени, средств, ресурсов. Экономия на том, что высвобождает ваши ресурсы для счастья, для того, чтобы вы занимались тем, что вам нравится. Общались с друзьями, с детьми, занимались творчеством или чем-то еще. Город будущего будет двигаться в эту сторону. И сервисы, которых будет становиться все больше, будут служить этой цели.

На территории нашего города Герман Оскарович любит не только рабочие совещания проводить, но и погулять, поговорить с людьми, узнать, как они живут. Он со мной как-то поделился своим впечатлением: людям все нравится, все хорошо, правда, один парень рассказал о проблеме: жена теперь не хочет на дачу ездить, потому что теперь незачем. 

Действительно, если у тебя все под рукой, если ты надел тапочки, шагнул — и ты уже в парке, а там множество аттракций и для детей, и для взрослых, при этом есть разнообразие, — это здорово. А когда вы соберетесь в Большой театр, на стадион Лужники или в Третьяковку, буквально 20 минут, полчаса — и вы получаете все, что вам предоставит большой город, такой как Москва. От удовольствия в прямом смысле до бизнеса, ресурсов, знаний, науки, технологий, сервисов и так далее. Так и растут города, так они появились — как концентрация ресурсов. И так они продолжают развиваться. В этом и есть главное преимущество, когда все комфортно, близко и удобно. Кстати говоря, про театр мы еще поговорим, придет время.

— Внутри будет у вас? 

— Да, внутри. Поговорим, придет время. И про различные аттракции другого рода. Это и есть город будущего — когда тебе хорошо. Как в том фильме «Мимино»: «Когда мне будет хорошо, я так довезу, что тебе тоже будет хорошо». Чтобы люди действительно занимались творчеством и создавали новое в разных сферах, в разных отраслях для других людей:  живи сам и дай жить другим. 

Полное интервью с прямыми ссылками на YouTube, ВК, RUTUBE и Дзен смотрите по ссылке. 

Ранее эксклюзивно для портала Всеостройке.рф о ситуации в отрасли, проектах и планах рассказали основатель и генеральный директор ГК «Атлас Девелопмент»

Владимир Городенкер, президент компании Agalarov Development Эмин Агаларов,  Генеральный директор ФСК Регион Алексей Алмазов. Больше эксклюзивных интервью с представителями власти, застройщиков, банков читайте в рубрике «Интервью ТОПов». 

Сообщение Андрей Лихачёв, Генеральный директор СберСити, о реализации масштабных проектов: «Если вы не готовы проходить кризис, то не надо и браться» появились сначала на Всеостройке.рф.

По итогам первого квартала 2026 г. ГК ФСК удалось увеличить доход от продажи недвижимости более чем на 20% по сравнению с тем же периодом прошлого года, несмотря на непростую экономическую ситуацию. В среднесрочной перспективе в компании ожидают восстановление спроса при условии дальнейшего снижения ключевой ставки. Какими должны быть ставки, чтобы продажи ожили, а также о ситуации на рынке жилья в эксклюзивном интервью директору портала Всеостройке.рф Светлане Опрышко на полях Петербургского международного экономического форума (ПМЭФ-2026) рассказал Дмитрий Трубников, генеральный директор ГК ФСК.

— Дмитрий Александрович, на Петербургском международном экономическом форуме собралась абсолютно разная аудитория. Для чего Вы здесь? 

—  Я на форуме впервые, поэтому ставил себе несколько задач. 

Сейчас очень турбулентное время, которое продолжается уже года три. Но, тем не менее, мы сегодня снова в очередной фазе градостроительных, законодательных, экономических изменений. Девелопмент — это всегда очень длинный инвестиционный цикл. Пять лет — это наш минимум, а то и дольше. В условиях этой неопределенности нам надо сегодня принимать решения о будущем, о развитии, о вхождении в проект и его развитии. Петербургский экономический форум — это концентрация всех новых идей, мыслей, течений, собственников, первых лиц, государства, банков. Отличная площадка для обмена мнениями, продуктивных встреч.

Поэтому цель номер один — составить если не понимание, то хотя бы впечатление о том, куда мы идем, какие есть дальнейшие сценарии развития. Вторая — встретиться с контрагентами, ведь  буквально за два часа здесь можно организовать себе столько встреч, сколько в Москве не получится за месяц. 

Моя ключевая задача — посмотреть, понять и составить собственное впечатление о таком знаковом для страны мероприятии. 

— В этом году в программе есть сессии про малоэтажную Россию, кадры для стройки, пространственное развитие и другие. Какие из тем считаете самыми важными для страны сейчас? 

— Мою любовь к малоэтажке Вы знаете: мы ФСК Family развиваем, я верю в этот проект. Считаю, это хороший способ создания как раз пресловутой комфортной среды, о которой сейчас так много говорят.  

Про ключевую ставку говорить — считается, что это уже моветон. Но мы все равно о ней вспомним — никуда без нее. 

Проблема дефицита кадров тоже, к сожалению, не решилась. Или к счастью: когда есть дефицит кадров, экономическая активность присутствует. Но в моменте нам тяжело, потому что стройка — трудоемкий процесс: требует кадров, причем как инженерного состава, так и рабочих. Пока проблема кадров самая больная для нас. 

— В 2025 году у ГК ФСК был абсолютный рекорд по продажам. Как обстоят дела сейчас? Поддерживаете тренд?

— Всячески стараемся. Год начался очень сложно и интересно. Все после падения ставки по ипотеке, и я в том числе, были уверены, что это прежде всего ударит по классу «комфорт». Казалось, что они являются основными потребителями льготной ипотеки. То, что мы видим сегодня: в классе «комфорт» идем даже с опережением прошлого года. А класс «бизнес», как ни странно, чувствует себя сложнее по отношению и к нашему бизнес-плану, и к прошлому году. Очевидно, этот рынок сейчас находится под бОльшим давлением, чем класс «комфорт». Такая парадоксальная ситуация. 

— Вы прогнозировали на 2026 год рост цен примерно на 15%, я — на 30%. Сейчас уже июнь. Насколько подтверждается прогноз? 

— Пока в графике. В прошлом году основной рост как раз пришелся на второе полугодие — цыплят по осени считают. 

Из того, что мы видим сейчас, по экспертным оценкам, — с начала года рост примерно на 8–9%. Причина комплексная: и естественный рост цен, и портфельная история — новые проекты выходят все дороже и дороже. Но в целом средний чек — по крайней мере, буду говорить про Московский регион — вырос на 8–9% с начала года. Поэтому процентов до 15% роста доберемся, а может, и до ваших 30%. 

— Сегодня перед девелоперами стоит много вызовов, это не секрет. Как Вы считаете, что больше всего тревожит рынок и застройщиков? 

— В ядре этих проблем — ставка. Банки меня не тревожат. Здесь много наших партнёров — всё это очень бизнесовые, партнерски настроенные коллеги. Вопрос банков так жестко не стоит. И спрос тоже придет. 

Сегодня была оценка, что при падении ставки до 10% будет инвестиционный бум. Мои оценки примерно такие же. Если ставка по ипотеке упадет ниже 10%, ключ около 8% при этом должен быть, мы увидим сильную активизацию спроса на недвижимость. 

— Что происходит на рынке строительных материалов. Действительно ли цены снижаются? 

— Да, на самом деле так последние два года. Идет по цепочке. Первыми почувствовали ухудшение ситуации те, кто на старте: котлован, монолит, арматурщики, бетон, цемент. Потребление цемента падает. И мы это даже уже чувствуем на стоимости рабочей силы по данным видам работы. А на финишных историях — отделка, благоустройство, инженерия, ввод — обратная ситуация. Недавно была статистика, что по вводу мы выросли на 50%. Поэтому спрос на эти работы и материалы все еще велик. И, соответственно, здесь просадки по стоимости мы не чувствуем. По этим компонентам пока рост себестоимости продолжается. Но вот то, что в начале дома, там мы уже действительно видим даже падение цен по некоторым и материалам, и работам. 

— По рынку прокатилась волна слияний, поглощений, продаж и покупок площадок. Насколько это триггер проблем или, наоборот, это оздоровление рынка?

— Мне кажется, это оздоровление. Все калибруются, все так или иначе где-то наращивают мышцы, где-то сбрасывают жир. Сейчас действительно многие девелоперы одновременно и покупают, и продают. Рынок динамичный. Каждый видит разное будущее. Исходя из этого, у всех разные риск-аппетиты. По продукту пошло расслоение, у многих девелоперов разное видение по себестоимости. Отсюда появляется вот это пространство для взаимных покупок и продаж. В целом это хорошо. 

— Вы будете покупать или продавать? 

— Мы будем покупать.

— Продавать не будете? 

— Нет. 

— Если бы Вы готовили сессию по строительной отрасли на Петербургском международном экономическом форуме в 2027-м году, какую бы тему выбрали? 

—  Меня сейчас больше всего волнуют отношения покупателя и застройщика. С одной стороны, нужно подумать, как помочь спросу. А с другой стороны, помните, в прошлый раз мы говорили о равноправии между банком и застройщиком? Я бы поговорил еще о неком равноправии между застройщиком и покупателем, потому что проблема потребительского терроризма никуда не делась. Я думаю, что к следующему году мы уже увидим некие оцифрованные результаты. Мораторий сняли не так давно — еще все находятся в «розовых очках». И как раз в следующем году, когда будут уже цифры, хочется пообщаться на эту тему более подробно и обсудить проблемы, которые это неравноправие в отношениях создает. 

Полное интервью с прямыми ссылками на YouTube, ВК, RUTUBE и Дзен смотрите по ссылке. 

Ранее эксклюзивно для портала Всеостройке.рф о ситуации в отрасли, проектах и планах рассказали основатель и генеральный директор ГК «Атлас Девелопмент» Владимир Городенкер, президент компании Agalarov Development Эмин Агаларов,  Генеральный директор ФСК Регион Алексей Алмазов, Генеральный директор ГК «Галс-Девелопмент» Андрей Мухин,  основатель девелоперской компании «ЖИВИ» Станислав Сагирян. Больше эксклюзивных интервью с представителями власти, застройщиков, банков читайте в рубрике «Интервью ТОПов». 

Сообщение Дмитрий Трубников, генеральный директор ГК ФСК: «Проблема потребительского терроризма никуда не делась» появились сначала на Всеостройке.рф.

ФСК Family (входит в ГК ФСК) — один из крупнейших игроков рынка загородной малоэтажной и индивидуальной недвижимости в Московской области и Новой Москве. За 18 лет компания ввела в эксплуатацию 13 комплексов, построила 3 тысячи таунхаусов и более 1 млн кв. м комплексного жилья. Это проекты комфорт- и бизнес‑класса с развитой социальной, спортивной и коммерческой инфраструктурой.

О ситуации на рынке загородной недвижимости, спросе, набирающих популярность таунхаусах, а также о том, как меняется отношение банков к малоэтажному формату, в эксклюзивном интервью директору портала Всеостройке.рф Светлане Опрышко рассказал генеральный директор ФСК Family Максим Белов. 

— Рынок недвижимости последние несколько лет живет в непростых условиях: ограничения по ипотеке, рост ставок, осторожность покупателей. Однако ФСК Family удалось существенно нарастить выручку. Что стало драйвером роста?

— Прежде всего это системная работа над продуктом и понимание того, какой формат загородной жизни нужен покупателю. Клиент сейчас очень внимательно относится к насыщенности среды, оценивает ее целиком: транспортную доступность, школы, детские сады, медицину, спорт, коммерцию, благоустройство. Выбирая наши проекты, люди голосуют рублем за комплексный подход, за городской формат с загородным окружением.

Приведу в подтверждение несколько цифр: несмотря на не самые простые времена на рынке недвижимости, ФСК Family в 2025 году показала выручку 7,3 млрд рублей против 1,95 млрд рублей годом ранее. В первом квартале текущего года выручка компании уже составила 2,7 млрд рублей против 381 млн рублей за аналогичный период прошлого года. 

— На рынке много говорят о растущем спросе на компактное жилье. Наблюдаете ли вы эту тенденцию в загородном сегменте? 

— В загородном сегменте ситуация немного другая. Период, когда покупатель выбирал жилье исходя только из минимальной стоимости лота, прошел. Сейчас клиенты внимательно смотрят на репутацию застройщика, наличие социальной и коммерческой инфраструктуры в пешей доступности, важны также архитектура и благоустройство жилого пространства.

Во многом это связано с тем, что основную аудиторию загородных проектов составляют семьи, которым просто не подходит стандартное или компактное жилье. На первый план выходят эргономичные планировки и комфорт, который зачастую кроется в наличии «своего места» для каждого члена семьи. 

Это хорошо видно по нашей статистике. В проектах ФСК Family стабильно востребованы двух- и трехкомнатные квартиры, а также таунхаусы. Средняя площадь проданных таунхаусов составляет 135 кв. м — это комфортный формат для семьи из четырех человек. По квартирам динамика тоже показательна: темпы продаж лотов площадью свыше 50 кв. м аналогичны темпам продаж квартир площадью менее 50 кв. м.

Поэтому я бы сказал, что покупатели загородной недвижимости прежде всего выбирают определенный стиль и образ жизни. 

— ФСК Family развивает сразу несколько форматов жилья: квартиры, таунхаусы, ИЖС. Что дает девелоперу такая мультиформатность?

— Мультиформатность делает проект более устойчивым как с точки зрения спроса, так и с точки зрения экономики. У каждого формата своя финансовая модель и свои преимущества. Многоквартирные дома дают более высокий выход продаваемой площади с участка, а таунхаусы отличаются меньшей себестоимостью строительства за счет того, что полностью исключаются МОПы, нет лифтовых шахт и так далее.

Кроме того, сочетание нескольких форматов жилья позволяет точнее отвечать на запросы покупателей и учитывать разные жизненные сценарии. Для кого-то комфортным решением становится квартира в малоэтажном доме, кто-то выбирает таунхаус со своим участком, а кто-то в качестве “семейного гнезда” рассматривает индивидуальный дом. Когда в проекте есть такая вариативность, человеку проще найти жилье, которое подходит именно ему.

— Что сегодня покупатель ищет в загородном формате жизни? 

— В первую очередь — комфортный сценарий жизни на каждый день. Покупатели выбирают загородный формат ради тишины, свежего воздуха, близости к природе, но вместе с тем хотят сохранить привычные городские сервисы. 

Большое значение имеет и само жилье. Важно, чтобы у семьи было больше жилой площади и больше свободы в организации быта. Именно поэтому растет интерес к таунхаусам. За сопоставимый с ценой двухкомнатной квартиры в Москве бюджет вы получаете дополнительные квадратные метры, собственный вход, парковку и свой участок.

Для наглядности приведу пример: средняя стоимость таунхауса площадью 125 кв. м в наших проектах составляет 18 млн рублей. В пределах старой Москвы за эту сумму можно приобрести квартиру в спальном районе площадью порядка 45-50 кв. м. 

— Можно ли сказать, что таунхаусы переживают «второе рождение» на рынке?

— Да, думаю, это вполне точное определение. За последние годы сам формат сильно изменился. Выросло качество архитектуры, инженерных решений, благоустройства. Девелоперы стали уделять гораздо больше внимания общей среде и удобству жизни внутри проекта. За счет этого изменилось и восприятие таунхауса: его рассматривают как формат для постоянного проживания. 

Это подтверждается и рыночной статистикой, и результатами наших проектов. Сейчас ФСК Family формирует почти 30% всей экспозиции таунхаусов в Московском регионе, а по итогам первого квартала 2026 года на нашу долю пришлось около 40% всех продаж в сегменте.

Хороший пример — ЖК «Дубровицы Клаб». Проект вышел на рынок в конце прошлого года и сразу показал отличные темпы продаж. В декабре мы реализовали 10 тыс. кв. м, в январе — еще 3,6 тыс. кв. м. С момента старта продаж стоимость квадратного метра в проекте выросла на 75%. Все это говорит о том, что спрос на таунхаусы действительно есть.

— Насколько инфраструктура влияет на выбор загородного проекта?

— Это один из ключевых факторов выбора. Для семьи имеет значение, где будет учиться ребенок, насколько быстро можно попасть к врачу, есть ли магазины, спортивные секции, сервисы. Люди выбирают проекты, где большую часть бытовых вопросов можно решить рядом с домом, не выходя за пределы комплекса.

Более того, мы как девелопер смотрим на инфраструктуру шире, чем просто на строительство объектов. Школа, детский сад или спортивный центр сами по себе важны, но не менее важно, как эти пространства будут работать после ввода, чем будут наполнены и какое место займут в повседневной жизни жителей. 

Поэтому мы развиваем партнерства с сильными брендами в разных сферах. В образовательном направлении это сотрудничество с МГИМО и МГАХИ имени Сурикова, программы которых будут реализованы в наших школах. Для детей это возможность учиться в сильной академической и творческой среде. Причем это тот уровень образовательной среды, который редко можно встретить даже в московских школах.

По такому же принципу мы подходим к спортивной инфраструктуре. В этом плане сотрудничаем с профильным оператором «Снегирь Арена», который помогает нам в реализации концепции спортивных пространств в жилых комплексах. Первый такой проект реализуется в «Жаворонки Клаб», где появится физкультурно-оздоровительный комплекс для жителей всех возрастов.

Для многих семей чувствительным остается вопрос доступности медицины, и мы тоже уделяем этому внимание. В наших планах — развитие врачебных практик и медицинских кабинетов внутри проектов.

Для нас это часть общей философии: создавать среду, в которой все необходимое находится в шаговой доступности и не требует сложной ежедневной логистики. И, на мой взгляд, именно это сегодня во многом определяет качество загородной жизни. 

— Как устроен цикл строительства в малоэтажке?

— У малоэтажного строительства другой темп работы. По сравнению с многоэтажными проектами цикл здесь короче. Например, таунхаусы мы в среднем строим за 4 месяца. А для дольщика это означает более короткий путь от старта строительства до получения готового жилья.

При этом высокая скорость никак не влияет на итоговый результат. Мы используем надежные материалы, в том числе керамические блоки и кирпичную облицовку, которые обеспечивают шумоизоляцию и комфортный микроклимат внутри дома. Поэтому малоэтажное строительство позволяет достаточно быстро создавать качественный продукт.

— С какими сложностями сталкиваются девелоперы при реализации малоэтажных проектов? 

— Один из ключевых вопросов сегодня — подход банков к оценке малоэтажных проектов в рамках проектного финансирования. Загородные проекты рассматриваются через призму традиционных дачных поселков или СНТ, хотя по экономике, масштабу и наполнению это уже совершенно другой продукт. Речь идет о полноценной жилой среде с социальной инфраструктурой, часть которой девелопер создает за свой счет, а затем передает государству. Но при финансовой оценке проекта этот вклад зачастую не учитывается. В результате возникает разрыв между реальной ценностью проекта и его банковской оценкой. 

При этом хочу отметить, что рынок постепенно становится более зрелым и прозрачным. Появляется все больше успешных проектов, накапливается статистика по спросу, продажам и капитализации. По мере развития сегмента отношение банков к малоэтажному формату тоже меняется. Мы уже видим этот процесс, и, на мой взгляд, в ближайшие годы он будет только усиливаться.

— Какой стереотип о загородной недвижимости уже не соответствует реальности?

—  Главное заблуждение, что загородная жизнь — это далеко и неудобно. Сейчас можно жить за городом, сохраняя привычный городской комфорт и все сервисы, а во многом — получая даже больше.

Загородный рынок переживает очень интересный этап развития. Растут ожидания клиентов, меняется подход к проектированию, появляется совершенно другой уровень среды и инфраструктуры. И этот тренд, безусловно, будет продолжаться.

Ранее о ситуации на загородном рынке порталу Всеостройке.рф рассказывал управляющий партнер ФСК Family Борис Цыркин. 

Сообщение Максим Белов, генеральный директор ФСК Family: «Таунхаусы мы строим в среднем за 4 месяца» появились сначала на Всеостройке.рф.

«Атлас Девелопмент» — федеральный девелопер, основанный в Екатеринбурге в 2006 году. В портфеле компании — около 3 млн кв. м жилой и коммерческой застройки, проекты в четырёх федеральных округах, представительства в Москве и Сочи, 18 международных и российских наград. Среди ключевых проектов — жилые экосистемы «Парк Столиц» и 4YOU в Екатеринбурге, Логопарк «Кольцовский», сеть отелей BENEFIT в Сочи и совместные проекты с Agalarov Development в Сочи и Баку с общим объёмом инвестиций более 25 млрд рублей.

О партнёрстве с Эмином Агаларовым, личном бренде, политическом опыте и преемственности в бизнесе в эксклюзивном интервью директору портала Всеостройке.рф Светлане Опрышко рассказал Владимир Городенкер, основатель и генеральный директор ГК «Атлас Девелопмент». Разговор состоялся 27 мая на закрытом вечере Atlas Development × Agalarov Development на летней террасе ресторана Peach в Москве, где прошёл private preview проектов BENEFIT.

— Владимир, что для вас значит строить и работать красиво?

— Прежде всего — получать удовольствие от самого процесса и от результата. И, конечно, чтобы то, что мы строим, было действительно красиво — не только на наш взгляд, но и на взгляд наших клиентов.

— Эмин Агаларов как-то сказал, что если объединяются два «безумных», получается геометрическая прогрессия. В чём она будет заключаться в вашем случае? И насколько вы безумны?

— В хорошем смысле — границ, наверное, нет. Слово «безумие» здесь надо трактовать как состояние людей, которые болеют своим делом, готовы вложиться в него полностью, не имеют границ личного времени и готовы полностью посвящать себя любимой работе.

Мы с Эмином в этом очень похожи. Я работаю 24/7. И Эмин — сколько раз мы виделись, он всегда в делах, у него не бывает выходных. Когда встречаются такие люди, любящие своё дело, должно появиться что-то невероятно интересное и ценное. Надеюсь, благодаря нашему партнёрству мы обогатим друг друга, наши команды и наших клиентов.

— Сегодня в закулисье прозвучала фраза, что вы вместе будете «захватывать Москву». Это тизер или случайно вырвавшаяся реплика?

— Я бы не сказал, что мы будем захватывать. Мы плавно и аккуратно предложим рынку что-то очень интересное. Экспертиза у обеих команд очень высокая, и мы понимаем, что можем рынку предложить интересные проекты. О захватах речь точно не идёт — это что-то грандиозное, массовое.

— Ну а почему нет — как Sea Breeze в Москве? На Москве-реке.

— Если у Эмина получится — а с точки зрения строительных возможностей точно получится... Когда я своими глазами увидел, что такое Sea Breeze в Баку, — это десятки километров стройки одномоментно, отсыпка новых островов, невероятная экспертиза. С такой экспертизой надо строить что-то по-настоящему интересное. Уверен, столица обогатится от такого опыта — от небоскрёбов, от новых островов. С удовольствием построили бы что-то и в Москве. И не только в Москве.

— Вы были депутатом два срока. Помогает ли вам политический опыт в девелопменте?

— Помогает в одном — я понимаю, как мыслят чиновники. Восемь лет взаимодействия с ними дали понимание того, чем ты можешь быть полезен. И это работа в обе стороны. Очень часто мы как девелоперы вынуждены приходить, просить, согласовывать, подписывать — это элемент нашей деятельности. И когда ты даёшь что-то взамен городу, выходишь за пределы своего проекта, это всегда воспринимается очень хорошо.

В Екатеринбурге у нас много таких примеров: мы покупали советский муниципальный детский сад, ремонтировали и передавали городу, строили дороги за пределами своей территории — просто чтобы было красиво и комфортно. Руководство города всегда ценит, когда девелопер думает не только о себе и клиентах, но и об интересах города.

И это очень выражается в архитектуре. В Москве мимо этого вообще не пройти — главный продуктолог Сергей Семёнович Собянин очень чётко за этим следит.

— Хорошо справляется?

— Очень хорошо. И город становится всё краше. Столица нашей Родины должна быть самой красивой.

В Екатеринбурге согласование архитектурного облика по закону необязательное, оно добровольное, но администрация всегда заинтересована, чтобы девелоперы создавали красивые проекты, которые украшают город. И мы все проекты делаем именно такими. Когда буквально на этой неделе к нам пришла просьба сделать ещё лучше — мы с удовольствием откликнулись, причём уже по готовому проекту.

— С удовольствием, но скрипя зубами?

— Нет, мы отправили проект в доработку. Нам подсветили точки роста, перспективу развития всей агломерации, о которой мы не знали. Это был не разговор в рамках регламента, а профессиональный совет. И мы сейчас меняем архитектурный облик, чтобы в большом проекте быть главной доминантой.

— Главная доминанта — уже звучит. В каком городе?

— В Екатеринбурге.

— В последнее время вы достаточно активно строите личный бренд. Где планируете развиваться дальше — в России или, как Баку, в мире?

— Россия для меня — родной дом и центр моих интересов. Конечно, прежде всего в России. И здесь как раз Эмин Агаларов мне подсветил, как работает сила личного бренда. Раньше у меня такого понимания и подхода не было. Я считаю, что в это направление нужно вкладываться, потому что ты как лицо — гарант своего бизнеса.

Мы знаем, что многие компании называются фамилиями основателей. И когда ты даришь своё имя компании, ты гарантируешь качество. Я вижу в этом перспективу — быть лицом компании. Это открытость, честность, гарантия для клиентов, что заявленное будет выполнено.

— Что бы вы сказали себе 30-летнему, когда начинали «Атлас Девелопмент»?

— Точно есть пара проектов, в которые я бы сказал не лезть. Первое, что надо было сделать, — завести очень грамотного, дорогого, компетентного HR, а лучше HRBP, потому что люди — это главное. Второе — самого ценного и компетентного финансового директора, потому что деньги, финмодель и стратегию надо считать скрупулёзно.

И гораздо раньше я бы создал консультационный совет или совет директоров, который останавливал бы меня как собственника. Бывали случаи, когда меня несёт — «я хочу, я могу, я сделаю», — а команда не готова, рынок не готов к нашим инициативам. Собственника иногда надо останавливать, и сделать это могут только люди твоего уровня — независимые директора. Сейчас у нас совет директоров полностью из независимых членов, и я даже не председатель. Мы договорились, что я слушаю и выполняю задачи, которые ставит совет.

— Выполняете?

— Я слышу, понимаю и вижу в этом ценность. Невероятную ценность: благодаря совету мы не купили четыре проекта. И сейчас, спустя полтора года, я благодарен, что мы в них не зашли — иначе нам было бы намного тяжелее. Я часто во что-то влюбляюсь, верю — невзирая на риски и экономику. Вот это я бы точно посоветовал самому себе.

— Сегодня на презентации проекта присутствовал даже ваш сын. Хотели бы, чтобы он повторил ваш путь и тоже пошёл в стройку?

— С большим удовольствием. Я считаю, что дети должны работать в нашем бизнесе, но это будет их выбор. У меня трое детей. Старшие дочери летом часто подрабатывали в компании.

— Эксплуатация труда несовершеннолетних! Вот все секреты.

— Я считаю, это важно — чтобы дети понимали, почему родители часто не дома, как они работают и зачем, чтобы видели в этом смысл. Тем более мы создаём проекты на века. Конечно, я бы хотел, чтобы дети продолжили моё дело, но никогда не буду настаивать и заставлять. Постараюсь сделать так, чтобы они искренне полюбили это направление и пришли сами — с самых низов прошли весь путь.

Наше дело — святая профессия. Мне не то что не стыдно, я горжусь тем, чем занимаюсь. Оно сложное и тяжёлое, но с каждым годом становится всё более системным — в том числе благодаря совету директоров. Рисков всё меньше.

При этом я сам собираюсь работать до 100 лет. Прожить хочу 150, а до 100 — ходить на работу. Так что детям есть где поэкспериментировать, поработать. А я планирую долго вкладываться в то, чем занимаюсь.

— То есть у них есть надёжный учитель и партнёр.

— Да. Спасибо большое! 

Полное интервью с прямыми ссылками на YouTube, ВК, RUTUBE и Дзен смотрите по ссылке. 

Ранее эксклюзивно для портала Всеостройке.рф о ситуации в отрасли рассказали Генеральный директор ФСК Регион Алексей Алмазов; директор департамента экосистемы сервисов ЭНКО Дарья Райкова; Генеральный директор ГК «Галс-Девелопмент» Андрей Мухин; вице-президент по продажам Sminex Иван Обухов.

Сообщение Владимир Городенкер: «Я собираюсь работать до 100 лет, а прожить — до 150» появились сначала на Всеостройке.рф.

В 2026 году компания Agalarov Development и ГК «Атлас Девелопмент» подписали соглашение о стратегическом партнерстве для реализации совместных проектов в курортных локациях России и Азербайджана. Основой сотрудничества является развитие гостиничной, сервисной и курортной инфраструктуры, а также создание проектов с высоким инвестиционным потенциалом. Партнерство объединяет опыт Agalarov Development в масштабном девелопменте, управлении курортной недвижимостью и развитии многофункциональных территорий с компетенциями  «Атлас Девелопмент» в создании премиальных продуктовых решений с высоким уровнем детализации. О партнерстве, а также о том, где сложнее работать — в Сочи или в Баку, о выборе локаций, камерном девелопменте и немного о личном в эксклюзивном интервью директору портала Всеостройке.рф Светлане Опрышко рассказал  Эмин Агаларов, президент компании Agalarov Development. 

— Если бы Вам снова было 20, Вы бы пошли в семейный бизнес или начали свой с нуля? 

– Не пойти в семейный бизнес — такой опции у меня не было. Я считал, что сыновний долг — стать частью бизнеса отца, который воспитал, дал образование. Поэтому немало лет, около двадцати, я проработал рядом с отцом.

— Ваши сыновья уже совершеннолетние? Хотели бы, чтобы они пошли в семейный бизнес? 

— Еще нет, им скоро 18. Я бы, конечно, этого хотел. Но, глядя на собственный опыт, я все-таки хотел бы, чтобы они хорошо подумали и приняли это решение в разрезе того, чем вообще в жизни они хотят заниматься. Я бы не хотел, чтобы кто-то из них, допустим, не получал вообще удовольствие от бизнес-процессов, а хотел бы быть, например, художником или музыкантом. А стал бы частью этого бизнеса и прожил бы свою жизнь, не реализовавшись в какой-то другой области, может быть, даже еще в большем масштабе. Поэтому пусть дети выбирают сами, а я буду им помогать в этом.

— Хорошие и богатые девелоперы — это одно и то же?

— Богатых много, хороших меньше.

— Чему Вы научились у отца, что не почерпнешь ни на одном бизнес-курсе?   

— Многому. У отца всегда была позиция: все, что он делал, он хотел сделать лучше всех. Такое кредо — это очень выигрышная позиция. Первый жилой дом моего отца в Москве — «Агаларов Хаус», который он построил в 97-м году, лет 20 считался самым лучшим в Москве. Потому что он действительно был построен очень круто, был бутиковым. До того времени никто ничего подобного не делал.

Конечно, когда ты строишь большие комплексы и много зданий, очень сложно сохранить эту бутиковость и эксклюзивность. Поэтому я сейчас раздумываю о том, чтобы заняться очень камерным девелопментом.

— В какой стране?

— В разных. Я все рассматриваю. Все же зависит не от страны, а от площадки. Если ты нашел хорошую локацию, то можешь там реализовать хороший проект. Всё время смотрим, нам что-то предлагают, присылают, анализируем. Нашли площадку в центре Ташкента, строим там жилой комплекс бутикового формата. Нашли площадку в Монтенегро, планируем построить там небольшой комплекс. Подписали туда Nobu (Nobu Hospitality — глобальный люксовый бренд, который объединяет гостиничный бизнес, ресторанное искусство и управление резиденциями, ред.), там будут и ресторан, и гостиница, и брендовые апартаменты.

Выбор локации — творческий процесс. Если ты в ней не уверен, но за неё возьмёшься и будешь строить, то ты будешь не уверен и в том, что ты строишь. Поэтому локацию надо выбирать тщательно — это серьёзный выбор.

— Какое решение в девелопменте Вы приняли вопреки всему, но при этом оказались правы?

— Проект Sea Breeze — это тот самый пример, когда никто не верил, что там что-то может получиться, прямо никто-никто. А я оказался прав. 

—  Сочи или Баку? Где сейчас инвестору страшнее?

— Немного страшнее, наверное, в Сочи, потому что с логистикой сложнее, но это временная история. Я вижу в Сочи огромный потенциал. А Баку — просто сегодня рай. Приезжайте и посмотрите сами! 

—  На какие компромиссы Вы не готовы пойти в строительстве?

— Качество. Я все время с этим борюсь, и действительно бывают «косяки» у подрядчиков. Надо бороться за качество. У меня такая позиция: если что-то сделано некачественно, то отвечаю за это я, несмотря на то, что строил какой-то подрядчик. Я буду всю жизнь это устранять, за это платить, и хочется сделать с первого раза хорошо.

—  Какой объект Вы хотели бы построить, но пока не можете или не получается? 

— Я экспериментирую с первым небоскребом, с первой высоткой —  323 метра, в Sea Breeze, прямо в море. Это действительно челлендж, потому что мы отсыпали остров в море, к нему сейчас строим мост. И на этом острове будет гигантское здание, тоже брендированное, — Cipriani Tower. И мне кажется, что это первый строительный челлендж, потому что здание очень сложное — там и ветер, и сейсмика, куча нюансов. Буду экспериментировать.

— Назовите одну вещь в российском девелопменте, законодательную, рыночную или просто привычку отрасли, которую бы Вы поменяли?

— Эскроу-счета. Я считаю, что эскроу-счета стагнируют девелопмент, особенно с высокой процентной ставкой.

— Вообще бы отменили или доработали?

— Доработал или отменил бы. Например, в Узбекистане, в Азербайджане нет эскроу, и это позволяет тебе строить быстрее и больше.

— Какая самая дорогая фишка у вас в проектах?   

— Озеленение. Озеленение — самая большая фишка. В прошлом году потратили $35 млн, в этом году — $50. Это действительно самый большой расходник.

— Что в элитном девелопменте является настоящей роскошью? Даже для элиты.

— Качество. Неважно, какие отделочные материалы вы используете, сколько они стоят. Но это все должно быть сделано качественно: швы, стыки, двери — все должно клево открываться, как в Rolls-Royce. Должно быть прямо круто.

— Вы объединились с «Атлас Девелопмент» для проектов в Сочи и Баку. Чему Сочи может научиться у Баку, а Баку — у Сочи?  

— Я считаю, что у Sea Breeze есть огромный опыт менеджмента курортной недвижимости, как создать людям комфорт. Есть свои фишки: фитнесы-центры, Wellness. Быть резидентом круче, потому что ты получаешь хорошую скидку, процентов 20–30, на все услуги. Если ты гость, у тебя этой скидки нет, и появляется желание стать резидентом. 

Владимир (Владимир Городенкер, основатель компании «Атлас Девелопмент», ред.) очень тонко выбрал участок в горной Олимпийской деревне. Это 1 100 м, подъемники рядом. То есть ты с лыжами вышел и пошёл кататься. Это все большие преимущества. И эта синергия между нами, нашими двумя структурами и двумя командами, я думаю, сделает этот проект не только классным с точки зрения архитектуры и качества, но и с точки зрения лайфстайла. Там будет прикольно жить и находиться. Мы еще до сих пор не все придумали, но это будет прямо целая программа: вы туда приедете, и с утра вами будут заниматься, для вас придумывают, что вы будете сегодня делать, как вы будете делать и все это готовить. Мы хотим сделать на этом маленьком островке, на этом небольшом объекте другой уровень жизни. Когда ты нарисовал себе портрет покупателя, то понимаешь, что тебе нужно для этого человека построить. Просто в Сочи, именно в этой локации, мне кажется, должно быть что-то премиальное. Потому что это самая высокая точка, это ближе всего к подъемникам. И понятно, что найдётся какое-то количество людей, которые, приехав в Сочи, захотят поселиться именно здесь, потому что это комфортно, удобно. Есть комната, где хранить лыжи, вам их отнесут, принесут, почистят — и ты вышел и встал на лыжи из своей собственной квартиры и поехал кататься.

—  Горы или море?

—  Я за море.

—  Спасибо! 

—  Спасибо Вам! Было очень приятно. До встречи в Баку! 

Полное интервью с Эмином Агаларовым смотрите на площадках Всеостройке.pф по ссылкам:

— YouTube

— Rutube

— Дзен

— ВК Видео

Ранее Эмин Агаларов рассказывал Всеостройке.рф о планах на Татарстан и Дагестан, поиске участков в Абу-Даби и на Мальдивах. А также мы писали о том, что на территории Sea Breeze построят самую высокую башню Азербайджана — Cipriani Tower, а также о том, что компания Sea Breeze зашла в роли партнёра в два гостиничных комплекса в Сочи, которые строила «Атлас Девелопмент» Городенкера, для совместной реализации.

Сообщение Эмин Агаларов, президент компании Agalarov Development: «Я сейчас раздумываю о том, чтобы заняться очень камерным девелопментом» появились сначала на Всеостройке.рф.

ФСК Регион — федеральный девелопер, входящий в структуру одной из крупнейших строительных компаний России — ГК ФСК. Компания специализируется на реализации проектов классов комфорт плюс и бизнес в различных регионах страны, включая Дальний Восток, Поволжье и другие. Как сегодня чувствует себя один из крупнейших девелоперов страны, почему не стоит ждать скидок на жилье и какие технологии изменят отрасль в ближайшем будущем — в эксклюзивном интервью директору портала Всеостройке.рф Светлане Опрышко рассказал Алексей Алмазов, генеральный директор ФСК Регион.

— Алексей Андреасович, сразу о главном — о ключевой ставке. Она постепенно снижается. Как вы ощущаете это в регионах присутствия? Стало проще или тяжелее?

— Компания себя ощущает хорошо, но если говорить про ключевую ставку, то её снижение на два процентных пункта для нас практически незаметно. На сегодняшний день она всё ещё находится на том уровне, когда спрос на ипотечные продукты не растет. Коммерческая ипотека практически не работает — ставка слишком дорогая. Как мы с вами говорили еще год назад, для того чтобы ипотечный рынок ожил, ставка должна быть порядка 10–12% и ниже. Только тогда мы увидим реальное смещение спроса в сторону покупки жилья.

Пока существенного роста мы не видим. Спрос находится примерно на том же уровне, а в некоторых регионах, например в Поволжье, мы даже ощущаем его падение с начала года. Это вызвано и дорогими коммерческими кредитами, и изменением условий по семейной ипотеке, которые для некоторых семей оказались не в лучшую сторону.

При этом подтверждается тезис: там, где активно работают льготные госпрограммы, спрос сохраняется на нормальном уровне. Яркий пример — дальневосточные регионы. Мы видим, насколько покупательская способность там выше. Поэтому мы, конечно, ждем дальнейшего снижения ставки, но, думаю, основные изменения произойдут либо к концу этого, либо к середине следующего года.

Важно понимать, что ключевая ставка влияет не только на ипотеку, но и на себестоимость проектов. Банковские продукты для застройщиков по-прежнему дорогие, а сами банки не спешат реагировать на снижение ставки. Бриджи и проектное финансирование остаются дорогими, ипотечные продукты почти недоступны для большинства населения.

В результате мы, как и все застройщики, вынуждены постоянно балансировать. Ход строительства зависит от наполнения эскроу-счетов, поэтому мы корректируем сроки реализации проектов, работая с клиентами и ипотечными программами, но в то же время стараясь не тормозить стройку. Наш прогноз по строительному сектору — не пессимистический, но нейтральный. Потому что зарплаты и стройматериалы растут, а цена пока стоит без ощутимого роста.

— Как вы оцениваете конкуренцию за платежеспособного покупателя? Чем сегодня конкурируете?

— Конкуренция была всегда, но раньше она шла за «фишки» в проектах, за более качественный продукт. Сейчас основная конкуренция — за надежность. За то, что проект реализуется в срок и обещанные застройщиком параметры сохранятся. Клиентов становится не больше, а меньше. Конкурируем мы разными социальными программами, условиями. Что касается сроков — мы не торгуемся в сроках. Предпочитаем ставить реалистичные даты, которые точно выполним, чтобы все проекты сдавались качественно и в срок.

— А в деньгах конкурируете? Рассрочки на пять лет, ноль первоначального взноса?

— Нет, для нас это та река, в которую не стоит заходить. Выйти из нее будет очень сложно. Рассрочка под 0% на пять лет — это перспектива очень туманная. Ожидания по снижению ключевой ставки не оправдались. Представьте: вы привлекли клиента на определенных ожиданиях, а через три года ему нужно будет платить по ипотеке. Если его ожидание на снижение ставки до 8–7% не оправдалось и ставка осталась на уровне 15–20%, клиент может выйти из сделки. А у вас останется провал в денежном потоке.

Поэтому у нас очень консервативная политика: 30–50% первоначального взноса. Программы рассрочки есть, но, как и у всех, они идут с наценкой.

— Стоит ли покупателям ждать скидок и снижения стоимости квартир?

— Вопрос о скидках на региональном рынке — один из ключевых. Если посмотреть структуру себестоимости любого проекта, там есть строительная часть — она занимает большую долю. Но добавляются стоимость земли, технические условия подключения, плюс временной лаг — кредит от момента приобретения участка до начала реализации и продаж.

Если все это суммировать, получится, что сейчас рентабельность проектов составляет всего 5–10%. Это означает, что возможности снижения цены мы не видим. Если где-то кто-то дает сумасшедшие скидки, то там, вероятно, была заложена большая маржинальность с самого начала. Могу с уверенностью сказать: все застройщики, как системообразующие, так и более мелкие, сейчас работают на пределе рентабельности. Снижение цены возможно только в формате краткосрочной акции, чтобы наполнить эскроу-счета и снизить для себя ставку по проектному финансированию.

Но прямого снижения цены для клиента мы не видим. Наоборот, по моему мнению, на рынке сформировался «отложенный рост». Себестоимость выросла, а цена продажи уперлась в потолок платежеспособности. Правило рынка — рост себестоимости должен подкрепляться ростом цены — сегодня не выполняется. Поэтому на вопрос, будет ли снижение стоимости квартир, я отвечаю: нет.

— Правда ли, что банки зарабатывают до 30% от стоимости квартиры?

— Я не знаю, 30% или 20%, но могу сказать, что финансовая составляющая в себестоимости проектов очень существенная. На региональных рынках мы всегда закладывали 10–15% маржинальности — это норма для нас. Когда ключевая ставка начала расти, мы увидели, как в действующих проектах рентабельность упала ниже 5%. 

Себестоимость выросла, но остальное — это финансовая нагрузка. Именно она сильно повлияла на финансовые результаты проектов. Даже банки с этим не спорят, когда мы обсуждаем наши показатели.

Честно говоря, это мотивирует нас работать более внимательно с себестоимостью. А это означает, что качество продукта становится лучше. Чем больше вы работаете над оптимизацией себестоимости на всем жизненном цикле проекта, тем более предсказуемый и качественный результат вы получите. С одной стороны, это плохо для нас финансово. С другой — это изменит рынок. Проекты станут более «высушены», но при этом более качественные благодаря правильным техническим решениям и продуманному подходу. В этом есть свой плюс. 

— Грустно звучит. 15% чистой прибыли все-таки было лучше.

— Да, но 15% — это просто число на старте. Не все понимают, что проект в среднем реализуется 3–4 года. За это время происходит очень много событий, и спрогнозировать их все в самом начале пути очень тяжело.

Поэтому любой девелопер, который понимает эти риски, закладывает в финансовую модель консервативные прогнозы. Мы не ставим в расчет какие-то заоблачные «прекрасные дали» по ключевой ставке, а ориентируемся на реалистичные сценарии, в которые верим. Сейчас, например, мы обязательно работаем и с инфляционными коэффициентами. Поэтому те 15%, которые вы рисуете в начале, — совсем не факт, что они получатся в конце.

Мы на эту тему шутим: в каких-то бизнесах ты подписал контракт, получил аванс — и всё, «ура»! У нас не так. Нам надо еще 3–4 года реализовать проект, все построить, все сдать. И только потом можно будет сказать «ура».

— Мораторий на штрафы отменен. Какие сроки вы сейчас закладываете, какой резерв времени позволяете себе?

— Мы консервативно закладываем 6–8 месяцев плюсом к прогнозируемой дате. Это вопрос жесткого управления строительством, контроля на площадке, способности в нужный момент ускорить тендерные процедуры, отбор подрядчиков.

Срывы случаются не только из-за финансовых причин. Строительный процесс, особенно в дальних регионах, — это сложная логистика. Нужно подобрать большой объем подрядчиков, с которыми вы должны работать как партнеры три года. Они не должны вас подводить, и вы не должны их подводить. Потом начинаются закупки материалов, дефицит техники, банкротства подрядчиков по другим линиям. Все эти факторы приводят к сдвигам сроков объективно. Когда был мораторий, было проще. Сейчас все стало жестче. Но это нормальная практика — ставить сроки, которые вы можете выполнить.

— Какие основные неочевидные расходы выросли в последний год, кроме строительных материалов?

— Прежде всего — рабочая сила. На Дальнем Востоке это особенно заметно: за полтора года зарплаты выросли на 40–50%, а по некоторым позициям — в два раза. И рост продолжается. Что касается технически сложных специальностей — сварщиков высоких разрядов, профессиональных машинистов техники — там уровень зарплат растет еще сильнее.

Соответственно, растет и стоимость подряда. Ведь мы нанимаем не просто отдельных рабочих, а подрядную организацию, у которой есть свой штат, офис, инженерно-технические специалисты. Добавьте к этому недавнее изменение налогов. Все это очень сильно влияет на себестоимость.

Так что, я думаю, здесь все очевидно. Сильно выросли в цене фасадные работы, благоустройство, монолитные работы. Стоимость укладки одного куба монолита без учета материалов сейчас составляет 23–25 тысяч рублей. Раньше было 15–17. Это абсолютно объективные факторы, которые можно посчитать.

— А вы привлекаете сотрудников из-за рубежа? Например, сейчас популярно направление Индии.

— Из Индии нет, но у нас работают бригады из Кореи, из Вьетнама. Мы работаем с подрядными организациями, у которых уже рассчитана себестоимость на технические решения. Они сами привлекают нужных специалистов. Происходит открытый тендер на площадках, где может участвовать каждый.

Корейские рабочие работают слаженно, у них есть четкий распорядок, они не пропускают работу без уважительных причин. С точки зрения организации труда это более предсказуемо. Когда люди приезжают на незнакомую территорию, личные дела отходят на второй план.

Но я бы хотел сделать особый акцент вот на чем. Мы говорим об этом очень давно: настоящая кадровая проблема — это не рабочие руки, а острая нехватка инженерно-технического состава. Инженеров не хватает, качественного обучения мало. Мы видим людей с 3–4-летним опытом, которые позиционируют себя как главные инженеры, но их реальная квалификация не соответствует должности. Разрыв довольно большой.

Нам не хватает ГИПов, специалистов ПТО — в этом сегменте очень высокая текучка. Как говорится, кадры решают всё, а квалифицированных кадров, к сожалению, пока мало.

— Сейчас много говорят о новых технологиях: деревянное домостроение, роботизация. Вы в них верите?

— Я давно работаю с деревянными технологиями — и с CLT, и со всем, что с этим связано. Мы проводили множество исследований, и могу сказать: как технология — это супер. Я в нее верю. Я видел своими глазами, как это работает, как в таких домах живут люди. Посещал дома в Англии, Швеции, включая высотные дома в 9–12 этажей, полностью из CLT с деревянными балками. Пределы огнестойкости в норме, никаких проблем — не горит, не плавится, не дымит.

Но когда мы активно прорабатывали этот вопрос, в России не было норм на деревянное домостроение. В последние годы при поддержке некоторых застройщиков и крупных компаний-производителей эта нормотворческая работа велась. Дополнительные разрешения даны. Я верю, что технология имеет право на жизнь, но в то, что завтра в России появится девятиэтажный дом, полностью сделанный из дерева, — вряд ли.

У этой технологии огромные плюсы. Дерево — это единственный возобновляемый ресурс, это экологично, и жить в деревянном доме на 100% комфортнее с точки зрения ощущений, чем в бетонном.

Но есть два главных барьера. Первый — это отсутствие нормативной базы. Сейчас, я знаю, при поддержке крупных застройщиков и производителей эта нормотворческая работа активно велась, и уже есть серьезные сдвиги и разрешения.

А второй барьер, и он самый сложный, — это потребительские стереотипы. В сознании людей дерево — это горючий материал, хотя современная обработка снимает все эти вопросы. Помните технологию несъемной опалубки из пенополистирола? Быстро, качественно, но она не прижилась. Или как у некоторых покупателей есть предубеждение против перегородок из газоблока. Это просто стереотип, но он влияет на продажи. С деревом та же история.

Менять это можно, но начинать нужно, вероятно, с экспериментального строительства. Например, строить из дерева арендные или социальные дома. Так люди увидят, что это безопасно и комфортно, и технология сможет стартануть. Тем более, мы проводили расчеты: при определенной стоимости металла и бетона деревянное домостроение становится даже более выгодным по себестоимости.

Так что как технология — она классная и точно имеет право на жизнь. Вопрос только во внедрении.

— А что думаете о роботизации?

— Роботизация — это прекрасно, я за любые IT-технологии. Вопрос в массовости, удобстве применения и стоимости. Роботы для сноса зданий или работ в «чистом поле» — это понятно. Роботы внутри здания — думаю, технология еще не доросла, есть проблемы с сигналом. Когда мы внедряли IT-систему стройнадзора, неожиданно открыли для себя, что сигнал пропадает и информация не может постоянно идти в центр. Я думаю, скоро этот вопрос решат.

Если говорить шире, от роботизации к искусственному интеллекту, я думаю, мы находимся в периоде времени, когда скоро увидим глобальные изменения. И в мире в целом, и конкретно в строительной отрасли.

Мы когда-то обсуждали BIM-моделирование, насколько строительство отстало от других отраслей в вопросах цифровизации. Должен наступить момент взрывного рывка. Я вижу, как быстро сейчас развиваются технологии ИИ в проектировании, визуализации, конструировании — во всех программах. Я думаю, в течение года мы увидим глобальные изменения в процессах и в том, как выполняются рутинные операции. Например, рабочую документацию машина начнет выпускать полностью по отдельным разделам — без участия проектировщика. Это прекрасный технологический скачок. Но посмотрим, как это повлияет на рынок проектировщиков и проектных организаций.

— Какой самый пессимистичный сценарий вы закладываете на 2027 год?

— Честно говоря, я не знаю даже, как ответить на этот вопрос. У нас есть годовая программа по приобретению площадок и реализации проектов. Мы постоянно смотрим на динамику развития рынка. В момент, когда принимаем решение по покупке нового участка, мы в буквальном смысле смотрим на то, что происходит вокруг прямо сейчас.

Если станет хуже, значит, мы будем приобретать меньше площадок. Что такое «хуже»? Это падение спроса, дополнительные налоги на застройщиков, инфраструктурные проблемы, снижение цен. Но я не хочу идти в этом направлении.

Пессимистичный сценарий я не рассматриваю. Я рассматриваю консервативный. И я думаю, что консервативный сценарий — это именно то состояние, в котором мы сейчас находимся. Рынок и экономика в стабильном, но не растущем состоянии. Если будут еще какие-то негативные изменения, мы будем корректировать планы и подстраиваться.

Вот я к чему это говорю — к вопросу об отмене моратория на штрафы. Если бы были позитивные сдвиги — снижение ключевой ставки, стабилизация спроса, работа ипотечных программ, — тогда было бы понятно. В этом случае государство говорит: мораторий не нужен, отменяем, поддержку убираем. Логично. Но когда позитива не много, а мораторий одновременно отменяют — это создает вопрос. Отмена повлияет в первую очередь на проекты, которые стартовали в самый тяжелый период, два года назад. Если будет пессимистичный сценарий, этот удар будет серьезным. Если останемся в консервативном — все будет как сейчас.

Я уже вижу, что застройщики немного снизили темпы вывода новых проектов и стали закладывать чуть больше времени на реализацию, чтобы точно выполнить свои обязательства. Мы смотрим на это по динамике договоров долевого участия: в проектных декларациях сроки реализации стали длиннее.

— Некоторое время назад в СМИ активно обсуждали риск банкротств застройщиков. Потом тема утихла, хотя рыночная ситуация, кажется, не стала проще. Как вы оцениваете эту вероятность сейчас? Кто под ударом?

— Если рынок пойдет в пессимистический сценарий, который мы обсуждали, риск будет гораздо больше, чем сейчас. Если же ситуация начнет исправляться, риск сократится — потому что застройщики начнут приобретать новые площадки, расширять портфель, диверсифицировать риски между разными проектами.

«Списка банкротов», конечно, не будет. Я уверен, что все коллеги точно выживут. Мы говорим не о факте, который должен свершиться, а о предпосылках, которые могут привести к определенным последствиям. И это не всегда банкротство в чистом виде, когда закрыли стройки на ключ и ушли. До такого сценария, я уверен, не дойдет. Чаще речь идет о реструктуризации или смене собственника.

Чтобы понять, откуда вообще берется этот риск, нужно вернуться к рентабельности и росту себестоимости. У нас был момент, когда мы платили 23% за кредит. Представьте: если у вас плановая рентабельность 15%, а вы на протяжении года или двух платите по 20–23%, то понятно, к чему это в итоге должно привести.

Именно поэтому тогда все очень сильно включились в решение проблемы — и правительство, и Минстрой, — пошло субсидирование. Сейчас ситуация гораздо лучше, хотя ставка все равно очень большая — и для развития, и для рынка в целом. Ставка даже в 10% — это уже много, потому что она резко сокращает клиентскую базу. У людей просто нет возможности при текущем уровне зарплат брать ипотеку.

В чем главный риск? Вы строите, а у вас не покупают. У вас нет наполнения эскроу-счетов, вы попадаете в эту яму, когда у вас действует максимальная ставка по кредиту, а не льготная, при этом спроса нет. А кредитное обязательство есть. Вот это и может привести к риску банкротства или предбанкротному состоянию. Но пока, насколько я понимаю, ни у кого из застройщиков такой критичной ситуации нет. Мы очень надеемся, что ситуация начнет стабилизироваться и ставка все-таки начнет снижаться. Гораздо сильнее, чем по полпроцента. Ну, это так, просьба в небеса.

— То есть остается только визуализировать идеальный мир и верить в лучшее?

— Верить в хорошее и делать. И я могу сказать, что эта ситуация, во-первых, всех очень консолидировала. Мы действительно начали больше общаться, понимать проблемы друг друга, искать компромиссы. Разговоры о консолидации застройщиков шли последние 3–4 года, но именно сейчас они перешли в практическую плоскость.

Мы конкурируем в продукте и цене продаж, но нам не нужно конкурировать в себестоимости. Наоборот, нам необходимо формировать рыночную себестоимость, чтобы нам не диктовали условия поставщики, особенно в регионах, где их всего два-три и, по сути, это сложившаяся монополия, которая может называть любую цену.

А во-вторых, началась гораздо более плотная и глубокая работа с себестоимостью на уровне каждого проекта. Если раньше мы могли примерно понимать, что отторгуемся с поставщиком и попадем в плановую себестоимость, заложив 1–2% на риски, то сейчас такого подхода уже нет. Мы тратим гораздо больше времени на оптимизацию, вплоть до того, что переделываем фасады, меняем материалы и ищем другие технические решения еще до начала закупок. Все это вызвано тем самым разрывом между растущей себестоимостью и ценовым потолком.

— Будут в этом году новые анонсы?

— Точно будут. Маховик запущен. Мы стартовали новый проект в Благовещенске Амурской области. Динамика неплохая. Спрос поддерживается и дальневосточной ипотекой, и реальной потребностью в том качественном продукте, который мы готовы предложить городу.

К этому добавляется беспрецедентная работа команды губернатора и мэра, их понимание того, как в партнерстве реализовывать сложные проекты на сложных территориях. Я могу сказать это обо всех дальневосточных регионах, где мы работаем, и я не перестаю в положительном ключе этому удивляться. Приморский край, Амурская область, теперь и Хабаровский край — все активно включаются в работу по комплексному развитию территорий.

И это очень важно, потому что комплексное развитие территорий (КРТ) без совместной работы государства, региона и застройщика просто невозможно. Нельзя просто выставить участок на конкурс и сказать девелоперу: «Вот тебе КРТ, делай что хочешь». Так это не работает.

Это всегда тяжелая и долгая подготовительная работа: расселение старого жилого фонда, сложные переговоры с собственниками, прокладка новых сетей и дорог, строительство питающих центров. Все это требует постоянных совместных усилий и поиска оптимальных решений. И только после всей этой огромной работы мы выходим на этап строительства — все с той же высокой ключевой ставкой и дорогими бриджами.

— Сколько надо зарабатывать, чтобы жить в комплексах ФСК Регион?

— Мы работаем в сегментах комфорт плюс и бизнес-класс. Если говорить про комфорт-класс, то прежде всего мы делаем аналитику — смотрим на средний годовой бюджет семей в регионе. И потом делаем микс квартир с разными площадями под разные возможности покупателей. То есть не вы должны зарабатывать столько, чтобы купить нашу квартиру, а мы делаем квартиру под ваши возможности.

В среднем мы ориентируемся на доход семьи в 100–120 тысяч рублей в месяц. При наличии льготных программ, таких как семейная или дальневосточная ипотека, этого оказывается достаточно, чтобы наши плановые показатели по продажам выполнялись. Конечно, в разных регионах ситуация может отличаться.

Про бизнес-класс я не буду говорить — это совсем другой сегмент. Там люди покупают не первое и часто даже не второе жилье, нередко с инвестиционными целями, и расчеты там другие. А в комфорт-классе наш подход именно такой: сначала оценка среднемесячного бюджета семьи в регионе, и уже исходя из этого — формирование квартирографии и всего проекта.

— Что бы вы сказали человеку, который ждет, когда цены на квартиры станут ниже, а ипотека — доступнее?

— А когда-нибудь такое было? На моей памяти ни разу не было, чтобы квартиры падали в цене. Недвижимость — это инструмент долгосрочного инвестирования, защитная гавань. Она всегда будет дорожать. Более того, по моему личному мнению, на рынке сейчас сформировался сильный ценовой лаг — или отложенный рост. Цены не растут не потому, что они рыночные, а потому, что нет платежеспособного клиента. И как только произойдут какие-то действия, которые этого клиента стимулируют, цена пойдет вверх. Потому что себестоимость за эти три года выросла сильно — гораздо сильнее, чем цена. Рынок недвижимости работает обычно так: рост себестоимости подкрепляется ростом цены.

Для инвестора это, наоборот, тот самый задел, та премия, на которую можно рассчитывать. А если вы покупаете для себя, то мой совет простой: если вы подходите под условия семейной ипотеки и вам нужно улучшить жилищные условия или приобрести первое жилье — покупайте, конечно! Не ждите ничего. Самое время сейчас. 

Сейчас и продукт у всех застройщиков подтянулся, и технологии, и сервисы стали более клиентоориентированными. Рынок не стагнирует, он развивается в отношении подхода к клиенту, и это еще один аргумент в пользу покупки.

— У вас такое нелегкое направление, постоянные перелеты по регионам. Сколько времени вы проводите в самолетах?

— Много. В среднем я нахожусь в полете два-три раза в неделю. На прошлой неделе, например, было четыре перелета: 9, 8, 7 и 5 часов каждый. 

— Получается, вы отдыхаете в полете? 

— В самолете интернета нет, поэтому работать в полной мере не выйдет при всем желании. Это хороший способ отключиться. Кстати, нам обещали, что в этом году в самолетах появится интернет, на международных рейсах он уже есть. Надеюсь, тогда мы все будем всегда на связи.

— Какое нерабочее хобби позволяет вам перезагрузиться после такого графика?

— Я очень люблю кайтсерфинг. Стараюсь практиковать везде, где есть ветровые условия — мы всегда ездим за ветром. В последнее время это Египет. Кстати, во Владивостоке тоже хорошие споты. Плюс люблю сноуборд. В общем, я за активные хобби — не хочется просто сидеть. Хотя, как и у всех, иногда бывает такой отпуск, когда просто приезжаешь и хочется лечь и ничего не делать.

— О чем никогда не говорите в интервью?

— О семье. Это слишком личная тема.

— А если бы вы покупали квартиру для себя, какую бы смотрели?

— Если в наших комплексах, то везде с удовольствием. Я принимаю участие в проектировании каждой планировки. Я убежден, что продуктологи должны жить в квартирах, которые они создают, чтобы на собственном опыте ощутить все их прелести и недостатки: от долгого ожидания лифта до неудобной парковки. Производитель автомобиля должен ездить на своей машине, чтобы ее улучшать. Так же и мы. Если говорить о личных предпочтениях — я люблю высокие этажи. Мне нравится вид, простор.

— В каком именно комплексе ФСК Регион вы бы хотели пожить?

— На самом деле, я бы не выбирал что-то одно, я бы перемещался. Пожил бы в нашем комплексе «Философия» во Владивостоке, который мы вводим в следующем году. Потом переехал бы во «Фриссон» в Казани. Затем отправился бы в Нижний Новгород, чтобы из нашего «Фордевинда» покататься на яхте по Оке и порыбачить.

Каждый наш жилой комплекс имеет свою идеологию, продуманную до мелочей: почему он именно такой, какова история этого места. И вы видите это во всем — во входных группах, в благоустройстве. Мы стремимся, чтобы житель чувствовал и понимал эту идеологию, чтобы дом стал для него настоящим местом силы. Поэтому да, я бы с удовольствием жил в любом.

— Какой личный вызов стоит перед вами на этот год?

— Защитить кандидатскую диссертацию. У меня в этом году защита в Московском государственном строительном университете. Тема связана с технологиями строительства и реализацией проектов КРТ в условиях ограниченных ресурсов. Надеюсь, закрою этот этап.

Полное интервью с прямыми ссылками на YouTube, ВК, RUTUBE и Дзен смотрите по ссылке. 

Ранее о ситуации в строительной отрасли и мерах ее регулирования эксклюзивно для портала Всеостройке.рф рассказали заместитель генерального директора ДОМ.РФ Денис Филиппов; генеральный директор ГК «Галс-Девелопмент» Андрей Мухин; основатель компании «Атлас Девелопмент» Владимир Городенкер; генеральный директор ГК ФСК Дмитрий Трубников.

Сообщение Алексей Алмазов: «Ипотечный рынок оживет при ставке 10–12% и ниже» появились сначала на Всеостройке.рф.